Мой отец со своими знаниями по психологии и ангельским терпением будет в состоянии ему помочь. А моя мама… ну, если вы способны не обращать внимание на ее странности, она замечательная.
— Брендон, где Карлос? — спрашивает папа моего брата, когда тот, громко топая, спускается по лестнице.
— Я не знаю. Я думаю, он был в душе.
— Хорошо. Ну, иди съешь что-нибудь. Твой автобус будет здесь через десять минут.
Мы слышим, как вода наверху перестала бежать, означая, что Карлос вышел из душа. Это знак для моего отца. — Брен, хватай свой рюкзак. Автобус будет здесь в любую секунду.
Пока мой папа подгоняет Брендона, чтобы тот успел на автобус, я жарю пару яиц для Карлоса.
Я слышу, как он спускается, еще до того, как вижу его. Он одет в темно-синие джинсы с дырками на коленях, и черную футболку, которая выглядит заношенной и застиранной… но я представляю, какая она мягкая и удобная.
— Вот, — бормочу я, ставя на стол яичницу с тостом м стакан свежевыжатого сока.
— Gracias . — Он медленно садиться, очевидно удивленный тем, что я приготовила ему завтрак.
Пока он ест я загружаю посудомоечную машину и занимаю себя тем, что достаю наши обеды, которые заранее приготовила мама. Через несколько минут возвращается отец в сопровождении Алекса.
— Доброе утро, брат, — говорит Алекс, садясь рядом с Карлосом. — Готов к суду?
— Нет.
Я хватаю ключи и рюкзак, оставляя их наедине. По дороге в школу я думаю о том, что может мне, следовало остаться и разрядить обстановку. Потому что трое мужчин вместе, особенно, если двое из них такие упрямые, как братья Фуэнтес, может быть опасным миксом. И еще притом, что одного из них должны силой принудить посещать спец. программу для правонарушителей. Я гарантирую, что когда они ему это скажут, Карлос сорвется с катушек.
У моего бедного папы нет ни единого шанса.
— Так что тут делаешь? — снова спрашиваю своего брата.
Я смотрю на Уэстфорда, с чашкой кофе в руке. Что-то тут не чисто.
— Алекс хотел быть здесь, когда мы будем обсуждать то, что случиться сегодня. Мы собираемся просить судью отпустить тебя под мою опеку в обмен на твое послушание и участие в специальной программе после школы.
Я смотрю на свою еду, там еще половина, и кладу вилку на стол.
— Я думал, что мы просто идем в суд, и меня отпустят под твою опеку. А теперь я чувствую, как будто стою на расстреле, готовый к тому, чтобы мне завязали глаза и предложили последнюю сигарету.
— Это не такое уж больше дело, — говорит Алекс. — Это называется "Кругозор".
Уэстфорд садится рядом со мной.
— Специальная программа для проблемных подростков.
Я смотрю на Алекса, чтобы он объяснил мне это нормальным языком.
Алекс прочищает горло.
— Это для детей, у кого были проблемы с законом, Карлос. Ты будешь ходить туда после школы. Каждый день, — добавляет он.
Они что, шутят?
— Я говорил тебе, что наркотики были не мои.
Уэстфорд ставит чашку на стол. — Тогда скажи мне, кому они принадлежат.
— Я не знаю имени.
— Этого недостаточно, — говорит Уэстфорд.
— Это код молчания, — говорит Алекс.
Уэстфорд не понимает.
— Код молчания?
Алекс поднимает глаза.
— Я знаю участника банды Геррерос дель баррио. Код молчания защищает всех ее членов. Он не заговорит, даже если знает, кто ответственен за это.
Уэстфорд вздыхает.
— Код молчания ни капельки не поможет твоему брату, но я понимаю. Я не хочу, но я понимаю. И нам ничего другого не остается, как только просить судью позволить Карлосу записаться в Кругозор. Это хорошая программа, Карлос, и уж точно лучше исключения из школы или отбывания срока в колонии для несовершеннолетних. Ты получишь школьный аттестат и сможешь подать документы в колледжи.
— Я не собираюсь в колледж.
— Тогда чем ты собираешься заняться после школы? — спрашивает Уэстфорд. — И не говори мне, что торговать наркотиками, потому что это отмазка.
— Да что ты знаешь, Дик? Тебе легко говорить, когда ты сидишь тут в своем крутом домине и ешь свою органическую дерьмовую еду. Погуляешь в моих башмаках денек, тогда и будешь мне лекции читать. А до тех пор, я не хочу даже слушать.
— Mi'amá хочет для нас лучшей жизни, — говорит Алекс. — Сделай это для нее.
— Мне плевать, — говорю я и ставлю тарелку в раковину. Я точно потерял аппетит. — Поехали, покончим с этим бредом.
Уэстфорд поднимает свой чемоданчик и вздыхает с облегчением.
— Вы готовы, ребята?
Я закрываю глаза и тру их ладонями. Я мечтаю, что может, когда я их открою, я окажусь в Чикаго.
— Ты не хочешь, чтобы я на это отвечал, не так ли?
Его лицо озаряет полуулыбка.
— Не очень. И ты прав, я не ходил в твоих ботинках. Но ты также не ходил в моих.
— Да ладно, профессор. Я поспорю на свое левое яичко, что твоя наибольшая проблема, с которой ты сталкивался, была выбрать загородный клуб.
— Я бы на твоем месте на это не спорил, — отвечает он, когда мы выходим из дома. — Мы даже не ходим ни в какой загородный клуб.
Когда мы подходим к его машине, или к тому, что я думаю, его машина, я делаю шаг назад.
— Что это?
— Это Смарт.
