Она расстегнула пальто, но не стала его снимать.
– Ого! – Лукас сел напротив.
– Мы поговорили.
Лукас отвел взгляд и посмотрел в гостиную.
– Вы что же, решали мое будущее? Ты и она?
Карла слегка улыбнулась, но только чуть-чуть.
– Да, – подтвердила она и отпила кофе.
– Очень мило, что ты поставила меня в известность, – язвительно заметил он.
– Мы подумали, что это следует сделать. Это было бы вежливо по отношению друг к другу, – сказала Карла, и Лукас непроизвольно рассмеялся.
– И что же вы решили?
– Ты достанешься ей.
– И ты не против?
– Я не против. Я страшно сердита на тебя за то, что ты спал с нами по очереди – с одной здесь, в городе, а с другой там, в лесу. Но я поразмыслила и решила, что наши с тобой отношения длились не так уж долго. Мы живем в разных местах. Я рисую, а ты стреляешь в людей. И, кажется, у нее есть некоторый приоритет, учитывая беременность и все остальное.
– А почему бы вам не поинтересоваться, чего хочу я?
– Мы решили, что это не имеет особого значения. Дженнифер сказала, что ты будешь вилять и изворачиваться, но потом сдашься.
– А вот это уже слишком, – сказал Лукас, перестав улыбаться.
Они смотрели друг на друга через стол. Лукас первым отвел взгляд.
– Я ведь могу послать Дженнифер куда подальше, – проговорил он.
– Только не сейчас, когда она беременна, – заявила Карла, качая головой. – Не получится. Дженнифер так решила, и я с ней согласна. Я спросила ее, что она будет делать, если у тебя появится другая женщина. Она ответила, что снова пойдет и поговорит с этой новой женщиной.
– Господи! – Он закрыл глаза, откинул назад голову и принялся массировать шею. – Чем же я заслужил такое?
– Спал слишком со многими, – сказала Карла. – В конце концов, это даже льстит тебе, если вдуматься. Она симпатичная и умная. И по-своему она тебя любит. А я по-своему, впрочем, мне хотелось бы приезжать в твой домик пару раз в году. Пока я не смогу купить свой собственный.
– В любое время, – с тоской проговорил Лукас.
Он хотел сказать еще что-нибудь, но никак не мог подобрать слова.
Карла еще разок пригубила кофе, отодвинула чашку на середину стола и встала.
– Мне пора идти. Такси должно уже вернуться.
Лукас продолжал сидеть.
– Все было по-настоящему.
– Как понимать твои слова? – спросила она, беря в руки свою сумочку.
– Так говорят, когда не могут придумать ничего лучше.
– Хорошо. Пока.
Она застегнула пальто.
– А почему не пришла Дженнифер?
– Мы об этом говорили и решили, что это должна сделать я. Тогда нам обеим будет ясно, что нас уже ничто не связывает. Кроме того, она сказала, что ты полчаса будешь каяться, потом в ярости станешь крушить все вокруг, потом постараешься позвонить ей по телефону, с тем чтобы наорать на нее. Потом, примерно через два часа, ты начнешь хохотать. Она сказала, что предпочитает пропустить прелюдию. – Карла посмотрела на часы. – Она приедет через два часа.
– Стерва, – проговорил Лукас, не веря своим ушам.
– Ты прав. – Карла вышла из дома. Желтая машина такси уже ждала ее. Она остановилась у входной двери. – Я позвоню тебе следующей весной. Насчет домика.
Прошло более трех часов. Когда приехала Дженнифер, в ее поведении не было заметно и тени раздражения.
– Привет, – сказала она открывшему дверь Лукасу.
Она прошла в дом, сняла пальто и бросила его на диван.
– Звонила Карла, сказала, что разговор прошел успешно.
– Мне очень неприятно… – начал было Лукас, но она не дала ему договорить.
– Оставь это. Между прочим, Макгаун переходит работать в центральную телекомпанию. Весь город об этом говорит.
– К черту Макгаун.
– Так что поспеши, – продолжала Дженнифер, – она уедет через месяц. Но я все равно продолжаю считать, что то, что ты сделал, просто ужасно. Макгаун слишком глупа, чтобы понять это.
– Черт побери, Дженнифер…
– Если ты собираешься орать, то мы можем поговорить как-нибудь в другой раз.
– Я не собираюсь орать, – пробурчал Лукас, а про себя подумал, что мог бы сейчас кого-нибудь задушить.
– Хорошо. Тогда, думаю, я могу объяснить свою позицию в этом вопросе. Конечно, если ты захочешь меня выслушать.
– Конечно. Почему бы и нет? Ведь ты же теперь будешь говорить мне, как жить.
– Так вот, моя позиция такова: я беременна, и отец моего ребенка не должен ни с кем путаться до того времени, как родится ребенок, и, возможно, – она остановилась, обдумывая справедливость и приемлемость своих требований, – пока он не достигнет одного года. А может быть, и двух лет. Таким образом, я смогу ощущать себя замужней женщиной и говорить с тобой о ребенке, о том, что мы делали в течение дня, о его первых словах, о том, как он начал ходить, и мне не надо будет беспокоиться, что ты с кем-то связался. А потом, когда тебе все это надоест и ты с кем-нибудь спутаешься, то я смогу думать, что мы с тобой развелись.
Она улыбнулась. Лукас чувствовал себя раздавленным.
– Я никогда не слышал более холодного и расчетливого предложения.
– Это не экспромт, я писала и переписывала эту речь раз десять. Мне кажется, что все изложено довольно убедительно и в то же время эмоционально.
