– Я не хочу подвергать сомнению этичность поведения адвоката, – начал Лукас, – но если дело дойдет до суда, то оно станет одним из крупнейших разбирательств десятилетия. В Миннесоте не часто встречаются маньяки-убийцы. И если он добьется оправдательного приговора, то на этом деле сделает себе имя. С другой стороны, ты будешь полностью уничтожен, независимо от исхода дела. Это, конечно, очень плохо, но так оно и будет. Ты не новичок в вопросах юриспруденции и понимаешь, о чем я говорю.
– Хватит, – сказал Маккарти. – У вас предвзятое отношение к делу.
– Вовсе нет. У меня предвзятое отношение к твоей позиции в этом деле. Я больше не буду об этом говорить. Я только…
Маккарти встал между Лукасом и Смайзом, повернувшись при этом к Лукасу спиной, и нагнулся к своему подопечному.
– Послушай. Если ты не желаешь, чтобы я представлял твои интересы, пусть будет так. Но как твой адвокат, я тебе говорю, что сейчас ты не должен говорить…
– Я хочу послушать. Только и всего, – сказал Смайз. – Ты можешь сидеть и слушать вместе со мной, или иди гуляй, а я возьму себе другого адвоката.
Маккарти выпрямился и покачал головой.
– Я тебя предупредил.
Лукас отошел в сторону и встал таким образом, чтобы Смайз его видел.
– Если у тебя есть какое-нибудь алиби, особенно если это хорошее алиби и соответствует времени совершения хоть одного убийства, то лучше заявить об этом сейчас, – посоветовал Дэвенпорт. – Вот что я хотел тебе сказать. Если у тебя есть алиби, то ты, конечно, можешь довести дело до суда и утереть нам нос, но вряд ли ты сможешь работать, как прежде. Вопрос останется открытым. А в архиве будет храниться твое дело. Где-нибудь в Нью-Йорке тебя остановят за нарушение правил дорожного движения, патрульный сделает запрос в национальный информационный центр уголовных преступлений и получит ответ, что тебя однажды арестовывали по подозрению в нескольких убийствах. А вот еще одна вероятность.
– Какая?
– Тебя могут признать виновным, даже если на самом деле ты невиновен. Такое иногда случается. Даже при наличии хорошего алиби суд присяжных может признать тебя виновным. Такое бывает. И ты это знаешь. Присяжные заседатели могут подумать: «Какого черта! Если бы он был невиновен, то полицейские не стали бы его арестовывать». Маккарти подтвердит тебе это.
Смайз кивнул головой в сторону Маккарти.
– Он сказал мне, что, как только я выложу вам свое алиби, вы сразу же направите своих людей, чтобы опровергнуть его.
Лукас облокотился о стол.
– Он абсолютно прав. Мы так и сделаем. И если нам это не удастся, то я гарантирую, что ты будешь гулять на свободе и ничего не случится. Ничего. На тебя еще не оформляли документы. И не будут. Пока же у нас достаточно оснований, чтобы задержать тебя, а возможно, и отдать под суд. Не знаю, что тебе говорили наши люди, но я могу сказать, что установлена твоя связь с двумя жертвами, и есть еще один человек, который имеет отношение к делу, кроме того, есть и некоторые улики. Но если у тебя имеется хорошее алиби, то от всего этого и следа не останется.
Смайз побледнел.
– Этого не может быть. Никаких вещественных доказательств. Я имею в виду…
– Ты не знаешь, что это такое, – заметил Лукас. – Но они у нас есть. А теперь я предлагаю вам с мистером Маккарти пойти в коридор, пошептаться немного, а потом возвратиться сюда.
– Да, мы так и сделаем, – согласился Маккарти.
Они вернулись через пять минут.
– Мы уже поговорили, – объявил адвокат, он был доволен собой.
Лукас взглянул на Смайза.
– Ты делаешь большую ошибку.
– Он сказал… – начал тот, но Маккарти схватил его за руку и отрицательно замотал головой.
– На твои заверения нельзя положиться, – заявил Маккарти Дэвенпорту. – Из всего того, что ты здесь наговорил, можно вывести два возможных варианта. У вас ничего нет, и вы изо всех сил пытаетесь состряпать дело. В таком случае у вас все равно ничего не получится. Или же у вас что-то есть, и в этом случае вы наверняка заведете на него уголовное дело, независимо от того, что он скажет, и используете все это против него.
– Маккарти, один человек в коридоре назвал тебя грязным пронырой, – устало проговорил Лукас. – И он прав. Тебе даже в голову не приходит третий вариант, из-за которого мы здесь все и носимся как угорелые.
– Это какой такой вариант?
– А вот какой. У нас есть готовое дело, но оно кое-кому не нравится. Мы просто хотим знать правду. Мы достаточно точно определили время совершения двух преступлений и примерно знаем о третьем. Если мистера Смайза не было в это время в городе, или он беседовал с клиентом, или целый день сидел у себя в кабинете, это будет означать, что он чист. Кому может повредить, если вы скажете об этом сейчас, до того, как мы заведем на вас дело?..
– Вы просто боитесь это сделать, из-за того, что будет потом, если вы ошибаетесь.
– Да конечно же! Все управление будет вымазано грязью. И Смайз тоже замажется, пусть не обижается потом.
– Что ты этим хочешь сказать?
– Он знает, что я гомосексуалист, – пояснил Смайз.
– Это замечание наносит ущерб…
