Мотель представлял собой ветхое одноэтажное здание в виде буквы L, здесь постоянно висела написанная от руки табличка о наличии свободных номеров. Когда Лукас приехал, там уже стояло с полдюжины полицейских машин и четыре фургона с телевидения. Он увидел Дженнифер и чуть дальше Энни Макгаун, обе были с операторами. Лукас втиснул свой «порше» между двумя полицейскими машинами, вылез, запер дверцу и направился к желтой ленточке, которой был перегорожен подъезд к мотелю.
– Лукас!
– А, Дженнифер…
– Ты просто сукин сын, ты опять передал ей информацию.
– Кому?
– Сам знаешь кому. Макгаун.
Дженнифер мотнула головой в ту сторону, где стояла Энни Макгаун.
– Это не я, – солгал Лукас. – Я был у себя в загородном домике на севере.
– Ну, значит, кто-то подкинул ей материал. Она теперь ходит и посмеивается над нами.
– Вот, значит, как делаются дела у вас в новостях?
Он нагнулся и пролез под лентой.
– Позвони мне завтра, посмотрим, может быть, я смогу что-нибудь для тебя узнать.
– Эй, Лукас, ты уже не сердишься? Ну, насчет Смайза?
– Нам с тобой нужно поговорить, – сказал он. – Нам нужно заключить что-то вроде соглашения. Ты свободна завтра вечером?
– Да, конечно.
– Я приглашаю тебя поужинать где-нибудь в тихом месте вдвоем. Мы что-нибудь придумаем.
– Отлично.
Она улыбнулась ему, а он повернулся и увидел Андерсона, стоявшего среди других у комнаты управляющего мотелем.
– Так что здесь? – спросил он, беря Андерсона под руку.
– Пойдем, посмотришь.
Он повел его к входу.
– Кто ее нашел?
– Ночной портье, – ответил Андерсон. – Приходя и уходя, девушка обычно стучала ему в окно. Так вот она постучала, что пришла, но все никак не уходила. Через некоторое время он высунулся и увидел свет из ее двери, так он говорит. Очевидно, убийца не захлопнул дверь, когда уходил. Портье стало любопытно, и он подошел к двери и постучал. Вот так он ее и нашел.
– Он видел убийцу? Этот портье?
– А-а. Говорит, что никого не видел.
– Как его зовут, Винни Шорт?
– Я не знаю его фамилии, – ответил Андерсон. – Но ростом он маленький[4].
Хизер Браун, так же как и остальные жертвы, была привязана, но, в отличие от других ее руки были вытянуты под прямым углом к телу, как будто она была распята. Ручка ножа торчала из груди чуть ниже кромки грудинной кости. Голова была повернута набок, глаза и рот раскрыты. Неприлично белый язык вывалился. На бедрах у нее были узкие длинные шрамы, они выделялись белыми полосами на фоне кварцевого загара.
– Я ее не знаю, – сказал Лукас.
Вошел полицейский из отдела по борьбе с проституцией.
– А ты ее знаешь? – спросил Дэвенпорт.
– Видел ее здесь несколько раз, она уже пару лет промышляет на улице, – ответил тот. – Раньше она стояла на Университетской в Сент-Поле, но ее сутенер на крэке, и она на некоторое время исчезла.
– Ты это про Белого Луиса?
– Да. Видишь шрамы у нее на ногах? Это Луис, его клеймо. Он их лупил вешалкой для пальто. Он говорил, что больше двух раз повторять не приходилось.
– Но он же умер, – заметил Лукас.
– Восемь месяцев назад, слава тебе, Господи. Но вот что я хочу тебе сказать. Его девчонки выделывали всякие штуки. «Золотой дождь», привязывание, садистский секс и так далее. Может быть, этот человек знал ее. Видишь, как она привязана… Трудно привязать так человека, если он сопротивляется.
– А ваши люди не знают, кто сейчас ее «пасет»?
– Нет. Некоторое время ее здесь не было видно, – сказал полицейский.
– Мы уже говорили с ночным портье, но он клянется и божится, что ничего про нее не знает, – сообщил Андерсон. – Сказал, что появилась здесь недели две-три назад. Обычно она заходила к нему, платила за комнату и уходила. Она снимала номер на всю ночь, приводила туда двоих или троих мужчин и стучала в окно, когда приходила и когда уходила. Она сама перестилала постель.
– Сколько она платила за комнату?
– Не знаю, – ответил полицейский, – можно выяснить.
– Обычно платят с каждого клиента. Конечно, если в мотеле знают, чем занимаются их клиенты.
– Ну этот-то знал, – сказал полицейский.
– Винни Шорт?
– Да.
– Мы давно знаем друг друга. Пойду поговорю с ним, – сказал Лукас. Он еще раз оглядел комнату. – Больше ничего?
– Ничего особенного. Записка.
– Что там написано?
– "Никогда не оставляй у себя орудие преступления, после того как воспользовался им".
– Сукин сын! Почти никаких следов.
Андерсон вышел. Лукас снова посмотрел на тело, затем взял сумочку Браун и просмотрел ее содержимое. В дешевом пластиковом бумажнике было пятнадцать долларов, водительские права, карточка социального страхования и несколько фотографий. Он вытащил самый четкий снимок и как бы невзначай уронил его на дно сумочки. В боковом кармашке он обнаружил две пластиковые упаковки. Кокаин.
– У нее здесь две упаковки по четверти грамма, – сказал Лукас полицейскому из отдела по борьбе с проституцией. – Вы уже составили опись содержимого сумочки?
– Нет еще.
– Сделай одолжение, позови Андерсона, пожалуйста.
Когда полицейский шагнул за дверь, Лукас потихоньку переложил фотографию к себе в карман и закрыл сумочку.
– Что там? – спросил Андерсон, снова вернувшись в комнату.
