«Пожалуйста, ради бога, будь умницей», — думала миссис Гроган и на другой день сказала доктору Кедру, что, хотя голос Мелони удручает ее, девочку надо поощрить, доверить ей еще какую-нибудь обязанность.
В конце концов сестра Анджела взмолилась: она больше не в силах читать Диккенса. И тут доктор Кедр неожиданно для всех взорвался (Гомер отсутствовал уже три недели) — ему наплевать, кто, что и кому читает; перестал вечером благословлять мальчиков, и сестра Эдна, хоть и не понимала благословения, неукоснительно, после чтения, открывала дверь к мальчикам и благословляла на сон грядущий своих «принцев Мэна», славных маленьких «королей Новой Англии».
Обеспокоенная происходящей в Мелони переменой, миссис Гроган стала ходить с ней в отделение мальчиков и вместе с притихшей спальней слушала «Большие надежды». Мелони бубнила страницу за страницей без ошибок и спотыканий; сцены радостного оживления в солнечный день звучали в ее устах так же уныло, как описания тумана и ночной тьмы. По напряженному лицу Мелони миссис Гроган видела, что Мелони читает осознанно, но объектом ее мыслей был не Чарльз Диккенс — сквозь его строки она силилась уловить черты Гомера. Иногда лицо ее выражало такую работу мысли, что — казалось, ей вот-вот удастся обнаружить следы Гомера в диккенсовской Англии (доктор Кедр отказался сообщить ей, куда уехал Гомер).
Но в том, что Мелони своей монотонностью напрочь убивала диккенсовский дух, а сочные описания тускнели, как выцветшие фото, большой беды не было. В девочке нет чувства юмора, печалилась сестра Эдна. Но мальчишкам это было не важно, Мелони их устрашала, и потому они слушали ее с бо́льшим вниманием, чем Гомера. Иногда интерес к книге вызывается не сюжетом. Питомцы Сент-Облака ничем не отличались от любой другой аудитории: в интригу романа они вплетали свои личные надежды, воспоминания, тревоги, которые не имели никакого отношения к тому, что делал со своими героями Диккенс и что Мелони делала с ним самим.
Оставив девочек без присмотра, миссис Гроган испытывала беспокойство. И взяла за правило читать им после «Джейн Эйр» коротенькую молитву, добрую и проникновенную, призванную охранять их до ее возвращения на пару с лунным светом, еще долго озарявшим без разбору чистые и не очень чистые постели. Даже Мэри Агнес притихала после этой молитвы, если и не становилась образцом послушания.{22}
Знай миссис Гроган, что молитву сочинили в Англии (автором ее был кардинал Ньюмен[4]), она, возможно, и не стала бы ее читать; она слышала ее по радио, запомнила наизусть и часто утешалась ею перед сном. А с начала чтений Диккенса в отделении мальчиков стала утешать ею других.
— «Господи, — говорила она, стоя в дверях рядом с нетерпеливо дергающейся Мелони, — поддержи нас весь долгий день, пока не удлинятся тени и не наступит вечер, не уляжется мирская суета, не утихнет лихорадка жизни и не будет завершена дневная работа. Тогда ниспошли нам в своей неизреченной милости мир, покой и святое отдохновение».
— Аминь, — завершала молитву Мелони, не то чтобы с насмешкой, но и без должного почтения.
Она произносила «аминь» столь же заунывно, как читала Бронте и Диккенса, и миссис Гроган пробирал озноб, хотя летние вечера были теплые и влажные. Она семенила рядом с Мелони, делая два шажка на каждый ее один, старалась не отставать, преисполненная чувства ответственности. Последнее время Мелони только так и говорила. Из ее голоса вынута душа, думала миссис Гроган; она сидела в спальне мальчиков в тени широкой спины Мелони, у нее мелко стучали зубы и вид был такой убитый, что среди мальчишек пошел слух, источником которого был наверняка Кудри Дей, что миссис Гроган в школе не училась и не умеет читать даже газет. А потому находится под пятой у Мелони.
Малыши, съежившись от страха в своих постелях, тоже чувствовали себя под этой пятой.
Сестру Эдну очень беспокоили вечерние чтения Мелони, она не могла дождаться, когда заглянет в спальню со своим припевом: «Принцы Мэна, короли Новой Англии», хотя одному Богу известно, что он означает. Она была уверена: ночные кошмары принцев и королей — следствие этих чтений и Мелони надо от них отстранить. Сестра Анджела возражала: да, от Мелони веет злобной силой, но потому только, что девочка ничем серьезным не занята. А ночных кошмаров, скорее всего, больше не стало. Раньше малышей успокаивал Гомер, а теперь его нет, вот они и зовут сестер.
Миссис Гроган склонялась к тому, что Мелони надо поручить какое-то настоящее дело; в душе девочки что-то сдвинулось, она или справится с озлобленностью, если ей сейчас помочь, или еще сильнее озлобится.
Поговорить с Кедром взялась сестра Анджела: пусть и Мелони приносит пользу, как все другие.
— Вы хотите сказать, сейчас от нее слишком мало пользы? — спросил доктор Кедр.
