— Он получил прекрасное воспитание и впредь будет руководствоваться советами своих родителей. Он прекрасный фехтовальщик и прекрасный наездник, как и его отец. Я не сомневаюсь, что со временем он также овладеет сложнейшим искусством управлять герцогством и своими подданными.
— Но пока еще не овладел. — Это прозвучало как утверждение.
— Да, — согласился Фотир. — Пока не овладел.
Вероятно, здесь кергскому советнику следовало остановиться, чтобы не возникло впечатления, будто он обманывает доверие своего герцога. Но Шерик был откровенен с ним, а количество выпитого сегодня вина и пива развязало Фотиру язык.
— Мальчик не имеет никакого понятия о дисциплине, — сказал он. — Он занят только самим собой и еще не понимает, что каждым своим поступком он бросает тень на репутацию отца и честь родного дома. Раньше я сказал, что с возрастом он избавится от своих недостатков, но на самом деле он становится все хуже год от года. В прошлом месяце он появился на торжественном обеде на час позже положенного и пьяным в стельку — как ваш господин сегодня. Он оставался на пиру совсем недолго, но успел поставить своих родителей в унизительное положение. А потом набросился с кинжалом на своего вассала, который последовал за ним, чтобы уберечь от беды. У господина Маркуллета до сих пор шрам на руке.
— Гром и молния! — воскликнул Шерик с недоверчивым выражением лица. — Я понятия не имел, что дела обстоят настолько плохо, — иначе не осмелился бы задавать подобных вопросов.
Фотир отмел извинения взмахом руки:
— Вы не могли знать этого. Даже если бы до вас дошли такие слухи, вы бы не поверили. Я бы сам не поверил, когда бы не видел все своими глазами.
— В голове не укладывается, что сын Явана способен на такие поступки.
— И никто больше герцога не встревожен поведением мальчика, если не считать герцогини.
— Так, значит, они разочаровались в нем.
Фотир кивнул:
— Глубоко разочаровались. Полагаю, они возлагают надежды на благотворное влияние Бриенны.
— Она замечательная девушка, — сказал Шерик. — Если кто и сможет помочь мальчику, так только Бриенна.
Шерик потянулся к своей кружке с пивом, Фотир задумчиво погрыз трубку, хотя она уже давно потухла. Вероятно, ему не стоило сообщать такие подробности о Тависе — Яван пришел бы в бешенство, если бы узнал об этом, — но слухи о безрассудном поведении молодого лорда все равно уже распространились по всему королевству. И вероятно, Фотиру следовало наконец наладить отношения со своими соплеменниками.
— Наверное, вы устали, кузен, — промолвил кентигернский советник через некоторое время. — Полагаю, нам пора возвратиться в замок.
— Пожалуй. Герцогу будет мало пользы от меня, если я не высплюсь как следует.
Они оба встали, прошли к двери и пересекли главный зал таверны. Шерик бросил три серебряные монеты на стойку бара и пожелал Транде спокойной ночи. Фотир тоже попытался заплатить, но кентигернский советник пресек попытку взмахом руки.
— Вы гость в Кентигернском замке, — сказал он, когда они вышли на улицу. — Герцог настаивал бы на праве расплатиться, и я делаю то же самое.
Ночной воздух был прохладен и неподвижен; над городом стелился легкий туман. Панья висела низко над западным горизонтом, и ее свет падал под острым углом на городскую стену и невысокие здания, которые отбрасывали длинные уродливые тени. Илиас стоял чуть выше, освещая розоватыми лучами туманное ночное небо.
Они почти не разговаривали на обратном пути. Только сейчас Фотир осознал, насколько он устал. У него хватало сил только на то, чтобы подниматься вверх по извилистой дороге, ведшей к воротам замка. Шерик казался таким же усталым, и к тому времени, когда они достигли ворот, он тяжело дышал и обливался потом, блестевшим на его лбу в лунном свете.
— Я так и не привык преодолевать этот подъем, — проговорил кентигернский советник, отдуваясь, — Кабы не уулранский табак, которым торгует Транда, я бы в жизни не вышел в город.
Они прошли к башне, расположенной в непосредственной близости от гостевых покоев. Там Шерик пожелал Фотиру спокойной ночи и направился обратно через внутренний двор к своим комнатам.
Поднимаясь по винтовой лестнице, Фотир на мгновение задался вопросом, разыскал ли молодой Маркуллет Тависа. Правда, причин для волнения он не видел. В башне царила тишина, и на верхней площадке лестницы стояли часовые. Даже молодой лорд не мог очень уж сильно набедокурить.
Стражники остановили Фотира и спросили его имя, прежде чем пропустить взмахом руки. Несомненно, Андреас принял все меры предосторожности. Да, действительно, герцог Кентигернский наследовал престол после Явана и Тависа, но, несмотря на свои грубые манеры, Андреас был ни настолько жесток, ни настолько глуп, чтобы проявить вероломство, воспользовавшись тем, что люди из Керга гостят у него в замке.
