— И кто возглавляет ее?
— Некто по имени Невил. Я не знаю фамилии.
— Невил, — повторил прелат, улыбаясь еще шире. — Ну конечно. Брат Ортишен.
Тавис кивнул. Точно, Ортишен. Кергский прелат больше общался с его матерью, чем с отцом, который до сих пор сопротивлялся переходу от Старой Веры к почитанию Ина. Герцог выезжал из замка каждый месяц, чтобы навестить настоятеля Кергского храма Элинеды. Как будущий король Эйбитара, часто говорил Яван, он обязан прислушиваться к представителям обеих религий, и Тавис тоже. Но герцогиня не одобряла политику мужа, указывая на то, что все прочие эйбитарские дома уже приняли веру Ина, и настойчиво повторяя, что Кергам настало время сделать то же самое. Со своей стороны, Тавис отдавал предпочтение древним ритуалам и медитациям, проводившимся в храмах, перед мрачными богослужениями поклонников Ина.
— Несомненно, Невил посвятил вас в учение Ина, — продолжал прелат.
— Да, отец прелат.
— Значит, вы знаете, что Ин ценит правду превыше всего. «Слово твое будет золотом, и дела твои будут отражением помыслов твоего сердца».
Тавис узнал фразу: четвертая заповедь Ина. Находись здесь отец, он непременно заметил бы, что данное высказывание стало бы первой заповедью, если бы Ин ценил правду превыше всего. Однако Тавис промолчал.
— Конечно же, сын мой, ты не хочешь предстать перед Ином с сердцем, отягощенным ложью. В Подземном Царстве тяжело приходится тем, кто скрывает правду.
— Да, отец прелат. Я в этом не сомневаюсь. — Тавис хорошо понимал, к чему клонит прелат, чего они добиваются от него. Он снова посмотрел прямо в глаза Андреасу и постарался стойко выдержать полный ненависти взгляд герцога. — Вы хотите, чтобы я признался в убийстве Бриенны.
— Мы хотим, чтобы ты обрел покой, — настойчиво сказал прелат. — Ты отнял у человека жизнь и должен ответить перед богом за свой поступок. Ужели ты хочешь предстать перед Ином не только убийцей, но еще и лжецом? Признайся во всем сейчас, и тогда твой путь в Подземное Царство станет легче.
— Я не могу сделать этого, — сказал Тавис, не сводя глаз с герцога. — Я не убивал Бриенну.
— Ты нагло лжешь! — вскричал Андреас. Он шагнул вперед и отвесил Тавису тяжелую оплеуху.
У Тависа зазвенело в ушах, и щека запылала. Он на мгновение задержал дыхание, пытаясь удержать подступившие к глазам слезы, и отвернул лицо в сторону, не смея вновь взглянуть в глаза герцогу.
— Опомнись, сын мой. — Мягкий голос прелата проливался в душу, словно целительный бальзам. — Прошу тебя Ты погубил свою жизнь зверским убийством и ложью. Не повторяй прежних ошибок, собираясь предстать перед лицом бога.
— Я не убивал, — повторил Тавис, зная, что последует дальше.
Он ударился головой о стену после страшного удара Андреаса. Колени у него подогнулись, но он с трудом удержал равновесие. Кровь потекла по лицу с разбитой скулы, куда пришелся удар герцога, и с виска, которым он ударился о стену. Больше всего на свете Тавису хотелось держаться мужественно, вынести все испытания так достойно, чтобы Бриенна, будь она жива, могла гордиться им, но он не сумел сдержать слез.
— Признавайся, трусливый ублюдок! — яростно прошипел Андреас.
Тавис подавил рыдание, но не ответил.
— Признавайся! — повторил герцог, вновь нанося мальчику сокрушительный удар по голове. Он приблизил свое лицо вплотную к лицу Тависа, по-прежнему прижимая кулак к его щеке. Тавис почувствовал запах винного перегара. — Признавайся, говорю тебе!
Прелат осторожно откашлялся:
— Господин герцог, я не уверен, что это…
— Ступайте прочь! — приказал Андреас, даже не взглянув на мужчину. — Вы выполнили свою миссию.
Наступила длинная пауза. Тавис не чувствовал ничего, кроме горячего дыхания герцога на своей щеке.
— Хорошо, — наконец сказал прелат. — Да спасет Ин твою душу, сын мой!
Казалось, мужчине потребовалась целая вечность, чтобы подняться по ступенькам и выйти из темницы. Все это время Андреас не шевелился и не отпуская узника. Тавису казалось, что его череп вот-вот расколется, словно стекло, под тяжелой рукой герцога и что последний именно этого и хочет.
Но когда тюремная дверь наконец открылась и потом захлопнулась за прелатом, Андреас отступил назад.
— Я рад, что ты отказал ему, — сказал герцог. Его лицо налилось кровью, во взгляде пылала безумная ненависть. — Мне приятно думать о вечных муках, которые ждут тебя в Подземном Царстве. Мне не терпелось услышать твое признание, но прелат сказал, что признание, вырванное под пыткой, не спасет твою душу после смерти. Поэтому он настаивал на том, чтобы я дал тебе возможность признаться добровольно. — Он пожал плечами. — Теперь, когда ты отказался сделать это, я вправе поступить с тобой, как мне угодно.
— Клянусь вам, милорд, я не убивал Бриенну.
Тавис и не предполагал, что столь тучный человек способен двигаться так быстро. Но он даже не успел проследить взглядом за молниеносным движением руки и сверкнувшим в воздухе лезвием, а меч уже полоснул его по плечу.
Мальчик закричал от боли, когда из раны хлынула кровь, пропитывая лохмотья, еще недавно бывшие праздничным платьем.
