— Я еще посижу немного, — сказал он. Лаванда, Роза, Лилия и Захария отправились в спальню, а Джаз и Незабудка остались с Бэйли. Когда он заявил, что хочет еще разок взглянуть на дверь, они пошли вместе с ним. Они уселись на холодную скальную породу и уставились на панель. Шлемы они взяли с собой, но пока не надевали их.
— Вспомни последовательность, которую ты увидел в этом ряду чисел, — нерешительно предложила Незабудка. — Вдруг это может нам помочь?
— А что ты обнаружил? — встрепенулась Джаз. Бэйли пожал плечами.
— Ну, я заметил любопытную последовательность. Если перевести эти шесть цифр в десятеричную систему, получается следующий ряд…
Бэйли пальцем написал на пыли, осевшей на металле люка: 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13.
— Сложите первые два числа в последовательности, и вы получите следующее. Один плюс один равняется двум, один плюс два — трем, и так далее…
Джаз подалась вперед и всмотрелась в числа на пыльной поверхности люка.
— Итак, следующим числом в этой последовательности будет… восемь плюс тринадцать… двадцать один.
— Точно.
Незабудка кивнула, посмотрела на то, что написал Бэйли, и на значки Древних, которые Захария перерисовала с осколка кристалла-карты и бросила этот листок у двери. Последним символом были две стрелки, направленные вверх.
— Знаете, последний значок как будто показывает нам, что нужно не останавливаться.
— А в чем проблема? — спросила Джаз. — Давай посчитаем. Тринадцать плюс двадцать один… Это будет 34… — Шепча себе под нос, она принялась записывать в пыли результаты вычислений: 21, 34, 55, 89, 144.
— Подожди-ка минутку, — сказала Незабудка. — На этом пока остановимся.
Джаз встала и посмотрела на написанный ею ряд чисел.
— У нас было семь чисел. Теперь их двенадцать, — сказала Незабудка. — У Древних была двенадцатеричная система счисления.
— Может, надо ввести все двенадцать чисел! — радостно воскликнул Бэйли. — Давайте переведем их в значки Древних.
Джаз снова склонилась над числами.
— Двадцать один — это двенадцать плюс девять, так что в двенадцатеричной системе это будет девятнадцать, — она заглянула в листок с закорючками чужаков и продолжила: — Древние написали бы это так:
— А тридцать четыре так:
Она написала все числа и дошла до последнего, 144.
— Это двенадцать раз по двенадцать. В двенадцатеричной системе — ровно сто. Если изобразить это цифрами Древних, получится вот что:
— Давай попробуем, — предложил Бэйли. Они надели шлемы и Бэйли ввел нужную последовательность цифр. Затем подергал дверь. Ничего не произошло.
Снимая шлем, Незабудка удрученно покачала головой.
— Отличная попытка, — сказала она. — Только нам не повезло. Я пошла в койку. Завтра утром, может, что-нибудь и придумаем.
Они с Джаз поднялись на ноги, но Бэйли остался на месте.
— Посижу здесь и подумаю, — объяснил он.
— Только не засиживайся допоздна, — посоветовала Незабудка, ненадолго положив ему руку на плечо.
— Не буду.
Когда у Бэйли за спиной закрылся люк воздушного шлюза, он лег на спину, растянувшись на лунном грунте, и стал разглядывать окружавшие его холодные голубые звезды. Такие чужие звезды. Норбит в который раз пожалел, что не сидит у себя в солярии и не наслаждается видом тех созвездий, которые он знает и любит. Он покачал головой, вспомнив разговор с Незабудкой и Розой о парадоксах времени. Пока Бэйли путешествует, у него дома уже прошло сто пятьдесят лет. За это время с Беспокойным Покоем могло многое произойти. Мысля трезво, Бэйли понимал, что там давно живет другой норбит. А еще Бэйли понимал, что к моменту своего возвращения на Пояс Астероидов он не застанет никого из своих друзей или родственников в живых. Он знал это наверняка.
Но не верил в это. Он вспоминал Беспокойный Покой именно таким, каким оставил его: со свежим инжирным хлебом в буфете и разгромом, который учинили в его любимой гостиной Гитана и «сестры» Фарр. Как он ни напрягал воображение, ни о чем другом он думать не мог.
Сейчас перед ним был еще один поворотный момент, и Беспокойный Покой был далеко позади. «Каждый момент — поворотный, — подумал он, вспомнив слова Гиро Ренакуса. — Интересно, окажется ли он прав?» Устав за этот длинный день, Бэйли лежал в полудреме и глядел на звезды.
Где-то там был Гиро, рисовал свои спирали и переводил отрывки текстов с мертвых земных языков. «Eadem mutata resurgo». («Пусть я изменился, но я снова воскрес».)
Бэйли снова покачал головой, задумавшись о значении этой фразы. Изменившийся, но тот же самый. Ты проходишь всю спираль и возвращаешься к тому, с чего начал.
У него уже слипались глаза. Он знал, что ему пора подниматься и идти спать, но устал он настолько сильно, что готов был заснуть прямо здесь. Уснуть прямо у врат в древнюю сокровищницу, думая о патафизических спиралях, которые всегда возвращают тебя в ту точку, откуда ты начал свой путь; думая о числах Древних, которые казались в этот момент такими многозначительными. Конечно же, две стрелки означали движение вперед.
