Не в состоянии отвести глаз от безвкусной побрякушки, полная смутных догадок, я сделала шаг по направлению к столу и споткнулась о палас. Край отогнулся и приоткрыл кусочек рисунка, нанесенного белой краской прямо на вытертый линолеум. Резко дернув за уголок, я отодвинула половик. Под ним была начертана пятиконечная звезда, и каждую вершину увенчивали символы в виде солнца с кривыми лучами. Пол усеивали капли черного воска и размазанные бурые кляксы засохший крови. Следы страшного ритуала заставили меня оцепенеть.
– Ты знаешь, что любопытство погубило кучу народа? – прозвучал за спиной холодный голос Яна, и я резко оглянулась.
Стажер, как будто, возник из воздуха и теперь загораживал выход. От его нехорошего взгляда исподлобья становилось по‑настоящему страшно. Сглотнув, я кое‑как справилась с нервной немотой и хрипловато прошептала:
– Ведь они не убивали себя?
– Прозрела?
– Зачем это все? – Я развела руками.
– Ты заметила, что современным барышням ужасно не хватает страшных тайн и мистики? – Полюбопытствовал он. – Дурочки жаждут, чтобы их напугали, а магия так сильно щекочет нервы. Я делал их счастливыми. – Ян цокнул языком. – Правда, впечатлениями они уже ни с кем не поделятся – ритуалы требуют крови.
– Откуда тебе известно об обрядах? Ты же не ведьмак!
– Ну, теперь для тебя не секрет, что такая ошибка исправима.
В одно мгновение раздробленные кусочки мозаики встали на свои места. Ян точно бы протянул правду на раскрытой ладони.
– И сколько раз ты пытался исправить эту ошибку? Дважды?
В мгновение ока стажер бросился в мою сторону. С силой оттолкнув противника, я рванула в прихожую, но уже у входной двери он настиг меня и жестко дернул за волосы. От боли на глаза выступили слезы. Я выгнулась и упала на колени. Хотелось кричать, но вместо визга вырвались лишь сдавленные сипы. Заставляя запрокинуть голову, парень грубо намотал на кулак мою длинную косу.
– Может, я и не ведьмак в полной мере, но кое‑каким фокусам обучен! – с ненавистью процедил Ян. – Жаль, что меня увидела Шапокляк из соседней квартиры и лишила тебя шанса умереть без боли!
Зрачок льдистых глаз резко сократился до крошечной точки, а потом расширился, съедая прозрачно‑голубую радужку…
В малой гостиной Гнезда было очень тихо. В разожженном камине плясал огонь, и запах виски смешивался с уютным ароматом горящих поленьев. Темные окна царапали голые ветви сирени, и чудилось, что поздний вечер стучался в комнату.
На журнальном столике, подобно стрелке компаса, вращался ритуальный кинжал. Приглушенный свет ночников отражался от клинка, лучом скользил по наточенным кромкам и собирался ослепительным пучком на острие. Молодые Вестичи, сидевшие вокруг стола, как загипнотизированные, следили за движением оружия. Несмотря на то, что все трое считали игру «правда‑ложь» страшной глупостью, забава затянула их. Трое участников всю свою жизнь виртуозно лгали миру, близким и, зачастую, самим себе, а потому с азартом заставляли друг друга откровенничать.
– Терзай, – кивнул он кузине.
Хитро прищурившись, Кошка постучала наманикюренным пальчиком по подбородку, словно бы действительно задумалась.
– Ты раскаиваешься, что оживил суккуба, – изогнув брови, заявила она.
– Правда, – легко согласился блондин и продемонстрировал печать инквизиции на внешней стороне кисти, означавшую, что он отпущен на поруки. – Завтра пройдет заседание Совета, и мне грозит лишение дара от года до пяти, так что оно того не стоило.
Вся семья понимала, что ведьмак всего лишь куражился, но в душе до смерти боялся лишиться Силы хотя бы на короткую минуту.
– Оно или она? – со значением переспросила Лиза.
Заккари окатил сестрицу убийственным взглядом и помахал рукой, раскручивая кинжал. Тот завертелся неутомимым волчком и, затанцевав на полированной столешнице, ударился о мобильный телефон. Сбившись с темпа, клинок замедлился и замер, выбрав жертвой Филиппа. Предчувствуя какой‑нибудь гнуснейший вопрос, брюнет сложил руки на груди и исподлобья покосился на брата.
– Тебя сегодня зацепило, что она была не одна.
Красавчик, безусловно, не обманул ожиданий. Играть охота прошла, зато искренне захотелось послать его как можно дальше и, желательно, в крепких выражениях.
– Вы так и будете изъясняться местоимениями? – оживилась Кошка, конечно, не пропустившая удобного случая поехидничать. – В этом доме поставлено табу все на женские имена или исключительно на имя Александра?
– Ложь, – раздражаясь, буркнул Фил.
– На какой из вопросов? – уточнила актриса.
– На оба! – огрызнулся тот.
