В прихожей, плотно закутавшись в одеяло Инка переминалась босыми ногами на голом холодном полу. Вадька обувался. Перевела взгляд на зеркало на стене, оттуда на нее смотрело привидение, облаченное в белое в цветочек одеяние, сверху торчала лохматая голова с бесцветными глазами, обрамленными темными разводами. Инна поспешно подтерла краем пододеяльника остатки вчерашней косметики, но даже после этого вид ее не намного улучшился. Такая себе она... с Машей точно не сравнится. Ее она видела на фотографиях в телефоне Вадима. Он сам ей на море показывал по ком тоска и печаль у него. Красивая женщина.
Инка поджала губы и отвернулась.
Вадька встал, одернул куртку, забрал с тумбочки коробку с презентом, окинул беглым взглядом закутанное в одеяло нечто, улыбнулся. Потом обнял этот мягкий ворох, в котором где-то там находилась Инка, зарылся носом в взъерошенные волосы, поцеловал за ухом и очень вкусно в губы.
- Ты только обязательно к Миланке зайди, - прошептала Инна Вадиму как-то слишком тоскливо.
- Конечно. Прямо сейчас и поеду, - пообещал он.
Подушки, простыни, одеяло все вокруг пахло летом, парком и чуть-чуть морем. Даже Капитан Америка, который при появлении Вадьки моментально испуганно слетел с кровати, а теперь беспечно лежал снова на своем законном месте, крепко обнимаемый Инкой, и тот, кажется, впитал в себя этот изумительный дурманящий запах.
Утро, скорее всего, встретит Инну тяжелым недосыпом, ворчанием родителей и новой изматывающей надеждой на звонок, но сейчас так было хорошо просто лежать и ни о чем не думать и вдыхать, вдыхать, вдыхать.
Тинь-тинь. Пришло сообщение. Теперь уже звук знакомый, теперь адресат Инна. В письме два слова и одно вложение.
"Спокойной ночи"
На присланной фотографии Вадька лежал рядом с крепко спящей Миланкой. Позади в изголовье стояла обувная коробка, а на ней яркая ляпистая Монстер Хай.
Свое восьмилетие с друзьями и одноклассниками Милана справляла в воскресение в детском игровом центре. Благо дело, десяток приглашенных детей развлекать не требовалось. Этим занимались аниматоры, с которыми и резвилась в данный момент ребятня. Вадим сидел в сторонке, своим присутствием отбывал родительскую повинность и откровенно скучал. Одно хорошо - в этот раз за дочерью приглядывать толком тоже не приходилось. Этим занималась мачеха - носилась среди детворы как квочка c цыплятами.
Поправив на себе веселый бумажный праздничный колпачок, который только что настойчиво заставила его напялить Милана, Вадим поморщился и огляделся в поисках зеркала. Поблизости ничего похожего не нашлось. Достал телефон, включил фронтальную камеру. Собственный придурковатый вид вызвал усмешку. Дурашливо покривлялся немного, сделал пару кадров и снял с себя это убожество - удерживающая резинка уж больно неприятно стягивала подбородок.
"Инке отправить? Пусть поржет!" - возникла вдруг забавная идея. С утра, когда собирались сюда на праздник, у него мелькнула мысль:
"Не позвать ли и ее с собой".
Вдвоем веселее тут было бы в клоуны наряжаться и глумиться, наблюдая за конкурсами. Но почему-то мысль так и осталась не до конца оформленной мыслью. К тому же не любительница детей вряд ли бы с охотой пошла на такое мероприятие, даже Степка и тот предатель отказался составить компанию, так что приходилось прохлаждаться тут сегодня одному.
Не дождавшись скорого ответа от Инны с оценкой его нелепого вида, еще сильнее заскучал. С грустью попялился в молчащий телефон и пальцы сами на автомате непроизвольно потянулись к входящим сообщениям.
"С днем рождения, малыш", - прочел он, наверное, уже в сотый раз за эти сутки.
Поздравление от Марии оказалось очень неожиданным. От нее он совсем уже ничего не ждал и ни на что не рассчитывал. Все в прошлом. Ушла и ушла, ничего не поделаешь. От Вадима все девчонки рано или поздно уходили. Какие-то сами бежали в растерянности прочь едва узнавали по дочь, кого-то он сам таким способом подталкивал к скорому расставанию. Последнее даже происходило чаще. Очень удобно было пользоваться Миланкой, чтобы избавиться от надоевших подруг. Да и даже и от не надоевших тоже. Такие проверки, можно сказать, уже вошли у него в привычку. Все с большим и большим, даже с каким-то уже маниакальным интересом, он стремился увидеть реакцию очередной девушки. Посмотреть, как себя поведет, что скажет. И так же каждый раз с чувством морального удовлетворения убеждался, что исключений, как правило, не бывает. Да и не нужны ему были эти исключения. Зачем? Вот и Машка не выбилась из стада, тоже выпилилась в один момент едва увидела Вадькиного ребенка. Правда, он тогда не собирался еще с ней рвать. Как-то само собой все так получилось. Глупо. По-идиотски. Не нужно было Маше Милку показывать. Вообще больше никому ее не надо показывать и ввязывать в свои взрослые некрасивые игры.
Вадим отыскал глазами дочь, радостно прыгающую в компании друзей. Милое невинное существо, появившееся благодаря его непроходимой тупой дурости и до сих по страдающее из-за бестолковости отца.
