Так пошло испокон веков - победитель сам выбирает свой приз. И кто же знал, что Айзен выберет именно Лира - неприметного омежку, самого младшего в семье.
Так пошло испокон веков - победитель сам выбирает свой приз. И кто же знал, что Айзен выберет именно Лира - неприметного омежку, самого младшего в семье. Ему едва-едва исполнилось восемнадцать. И теперь, ради счастья своей деревни, он был вынужден заключить брак с этим ужасным, старым альфой, которому полных тридцать два года. Высокий, мощный, с множеством шрамов, украшающих его тело и холодным взглядом тёмно-синих глаз. Стоя в доме главы деревни, он с ужасом смотрел на того, кто должен стать его мужем. На того, с кем он будет до скончания веков без права на освобождение.
Лир не помнил, как прощался с семьёй, не помнил, как его везли в замок к Айзену, не помнил самой свадьбы. Он словно бы впал в транс, делал всё автоматически - двигался, ел, отвечал на вопросы. А внутри пустота. Но когда Лира повели сначала в ванную, где над ним всячески издевались - мыли, обтирали, удаляли волосы из всех возможных и невозможных мест, а потом и в спальню, на смену пустоте пришёл страх. Сейчас он должен будет отдаться этому грозному альфе, от одного взгляда которого всё внутри холодеет. Он слышал, что Айзен жесток и беспощаден, ему нравится доставлять другим боль и надеяться на то, что в постели он окажется нежным и ласковым не стоило.
Лира обрядили в какие-то полупрозрачные тряпки, которые казались ему жутко вульгарными и слишком открытыми, но возражать он не решился. Да он вообще никогда не возражал. Внутри, может быть, он и был против того, что происходит вокруг, но никогда не высказывал своего недовольства вслух. И этот брак. Конечно, Лиру совсем не хотелось становиться младшим мужем Айзена, но он понимал, что это для блага его деревни и, в том числе, его семьи. Пусть лучше страдает он один, чем все вокруг.
Лир медленно открыл массивную дверь в спальню и на негнущихся ногах вошёл в помещение. Там царила полутьма. Окна были задёрнуты тяжёлыми шторами, все свечи потушены, и только догорающий камин освещает комнату. На огромной кровати возлежал Айзен собственной персоной. Абсолютно голый, все причинные места прикрыты лишь тонкой тканью белоснежного покрывала. Лир смущённо опускает глаза в пол и не знает, куда деться.
- Иди сюда, Лир, - раздаётся мягкий голос и омега повинуется, медленно подходит к супругу, костеря на все лады тех, кто придумал сделать одежду на нём такой открытой, совсем ничего не скрывающей.
- Ты боишься? - спрашивает Айзен, когда Лир устраивается на краешке, подогнув под себя ноги. Омега не знает, что ответить на такой вопрос. Сказать правду - невежливо, а соврать - нельзя.
- Боишься… - медленно тянет альфа и, протягивая руку, касается щеки Лира пальцами. - Не бойся. Я не обижу.
- Я… Мне страшно, - шепчет Лир и поднимает свои огромные зелёные глаза на мужчину. Тот смотрит на него с восхищением и какой-то необъяснимой нежностью, медленно гладит по щеке, спускаясь ниже, на шею, проводит по ключицам, вызывая дрожь. И Лир не может определиться - нервная ли она или от внезапно накатившего возбуждения.
- Думаешь, что я монстр? - Айзен притягивает его к себе за плечи, заставляет сесть к себе на бёдра, а сам откидывается на подушки, с удовольствием смотря на тонкое омежье тело и чувствуя приятную тяжесть. Омега смущённо краснеет, закусывает губу, но не может не признать, что сейчас уже не страшно. Альфа оказался совсем не таким, каким он себе его представлял. Никакой боли, никакого унижения. Только мягкие, ласковые прикосновения, от которых по всему телу проходит мелкая дрожь удовольствия.
- Все говорят именно так, - Лир отвечает честно.
- Глупости. Это просто слухи. Слухи, распространению которых я не мешаю.
- Но почему? Вас же считают тираном… ох… - Лир выгибается, когда тонкие, изящные пальцы проводят по его груди, сквозь ткань касаясь сосков, чуть сжимая их и оттягивая.
- За слабым человеком никто не пойдёт. И никто не будет ему подчиняться. Именно поэтому мне на руку, чтобы люди боялись меня, - серьёзно говорит Айзен, а потом с улыбкой добавляет, - но ты можешь быть спокоен - тебя я никогда не обижу. Ты ведь моя омега.
- Ваша? В смысле… истинный?
- Конечно, неужели ты не чувствуешь моего запаха?
