Техно ли строили башню, не было доподлинно известно. Стены выглядели прочными, но черепичная крыша казалась более уязвимой. Сумев увернуться от белохвостого, один из серых орланов метнул перо. Вспышка! И горстка пепла.
К счастью, стрела не причинила никакого вреда. Но оставался другой способ. Майор серых камнем упал на крышу и вышел из трансформации. Устойчиво упершись ногами, он принялся быстро-быстро расшвыривать пластинки черепицы. Виталик кинулся на него сверху. Забыв об облике, о запрете нападать на человека, он думал только об одном: защитить птенца, находящегося под крышей. Птенец не принадлежал к его гнезду, но Виталик счел, что это неважно. Налетев на майора, он чуть не опрокинул его навзничь. Тот на секунду замешкался от изумления, но успел взять себя в руки, прошипев:
– Мальчишка!
И мощным ударом отшвырнул Виталика. Стукнувшись о твердую черепицу, тот вышел, а вернее, стремительно вылетел из трансформации, они сцепились с врагом, покатились по наклонной поверхности и у края рухнули вниз. Лишь у самой земли они успели разомкнуть объятия и вновь взмыть птицами ввысь.
Баталия только набирала обороты, когда площадь неожиданно начала наполняться людьми.
«Зачем они пришли, чем помогут?» – мелькнула отчаянная мысль у майора белохвостых, когда он получил донесение.
Взмыв свечой вверх, он издал громкий, прерывистый клич – сигнал к мгновенному прекращению боевых действий. Такое допускалось только в случае оглашения условий перемирия.
Все орланы разом, как будто их переключили с одной команды на другую, устремили взоры к майору белохвостых.
– Внимание! – «проговорил» он. – Как мне только что сообщили, мэр острова отплыл со Светлоярска вместе с охраной.
Воцарилась тишина. Поскольку никто не нарушил ее, майор продолжал:
– Командующий силами Серого ордена! Прошу вас отозвать своих уно. Вы больше не связаны приказом, как и договоренностью с представителем Империи.
Майор серых, сидящий на крыше рядом с Виталиком, с которым они только что яростно клевали друг друга в шею, взглянул на мальчишку с явным сожалением. Затем, взлетев, издал призывный клич. Оставшиеся серые орланы тотчас оказались подле него. А затем стая правильным треугольником взмыла под небеса.
И через несколько секунд пропала за облаками.
«Неужели все?» – подумал Виталик.
Словно в ответ на его мысли, майор белохвостых скомандовал: «Отбой».
Первым делом Виталик ринулся в окно. Как ни удивительно, скорчившаяся в углу Натка узнала его.
– Осторожно, тут стекла! – крикнула она, поняв, что он собирается ударяться об пол.
Виталик отлетел подальше, отыскал свободный от осколков пятачок и наконец вышел из трансформации. Натка кинулась к нему, он схватил ее за руки и громко чмокнул в щечку:
– Мы победили, сестренка. Все хорошо.
…Разбитая слепилка смотрела на море невидящим взором.
Елка спала в маячной комнате, а мы сидели с Ар-том внизу, на столе.
– Значит, все было зря…
– Не зря! – вздохнула я. – Я теперь точно знаю, что у Алеши все хорошо, и… – К горлу опять подступил комок, и договорила я уже сквозь слезы: – Никакие сестры ему не нужны…
– Ну вот, опять! – сердито сказал Арт и рывком прижал меня к себе, лицом к футболке, на которой едва успело высохнуть соленое пятно с прошлого раза. – Я вообще не о нем, а про медальон! Ты сбежала от искинов, сбежала от полицейских, не испугалась этого, с крыльями… Я про таких только сказки слышал! Как ты перелезала с крыши на крышу – вообще не представляю, я бы в штаны наложил, наверное. А из-за какого-то придурка ревешь! Да плюнь ты на него! Даже Елка бы уже поняла!
– У Елки есть ты! – вырвалось у меня.
Арт замолчал. И я испугалась.
– Ну, так, а… у тебя? – спросил он наконец.
– Что «у меня»?
– У тебя тоже есть я. И вообще хватит уже, ты не ешь ничего, только сопли разводишь!
Он резко отпустил меня, спрыгнул со стола и, взяв лежавший на ящике пакет, сунул мне в руки:
– Жуй. Мать зря старалась, что ли?
В пакете было пять восхитительных ватрушек с творогом. Пахли они совсем так же, как булочки с нашего острова. Я улыбнулась:
– Ты правда ей про меня рассказал?
– Да правда же!
– И про то, что я – техно?
– Про это – нет. Сказал, что ты с другого острова, что тебе негде жить. И что ты хочешь учиться. – Он усмехнулся. – Про твоих родителей наплел разных небылиц, но она поверила. Мать поверит во что угодно, если речь о девчонке, которая хочет учиться. У нее пункт на этом. Сеструха никогда не хотела, да и я не особо.
– С чего ты взял, что я хочу учиться? – спросила я, набивая рот ватрушкой.
– А, типа, не хочешь?
Он присел на край стола. Я кивнула, проглотив огромный кусок:
– Хочу!
– Ну и отлично! Будешь спать в одной комнате с Елкой, чтобы она не шастала по ночам.
– Ты что, серьезно зовешь меня к вам жить? Ты же говорил: нормальные люди не берут к себе чужих детей!
