Несколько сладострастных секунд, не отдавая себе отчета в личных чувствах (хотя больше всего меня грызло в этот момент чувство обиды и мести), я наблюдала за жующим ртом Ладушкина. И тут со мной случилось нечто странное. Заметив, каким взглядом девушка-сержант медицинской службы смотрит на второй, уже надкушенный Ладушкиным пирожок, я вдруг подумала, что хорошо бы и ее им угостить, а потом… А потом она, воспылавшая ко мне страстью (если, конечно, эта фишка действует на женщин тоже), Павел, готовенький Ладушкин и я собрались бы все вместе на моей огромной кровати… А ополоумевший Лом снимал бы все это…
Прижав к заполыхавшим щекам ладони, я успокаиваю себя тем, что это, вероятно, пробудилось подкормленное пирожками мое собственное либидо.
— Что, стыдно стало? — укоризненно замечает Ладушкин. — Это хорошо, что еще умеешь краснеть. Ну скажи, ну почему ты пошла к фээсбэшникам?! Теперь отнимут у нас это дело, как пить дать.
— Я не пошла! Я сплю с преподавателем медицинской академии!
— При чем здесь это? — удивился Ладушкин.
— Какой преподаватель? — вступила девушка. — Павел Андреевич?
— Вот видите, — киваю я Ладушкину, — даже она понимает!
— Я ничего не понимаю!
— А все предельно просто. Я сплю с преподавателем медицинской академии, который в перерывах в сексе снимает у доверчивых девушек слепки с ключей!
— Прекратите немедленно! — возмутилась девушка-сержант. — Как вы смеете, он женат!
— А вы — лаборантка, и все на своих местах… Кстати, — замечаю я, — судя по погонам, вы тоже подрабатываете в Службе безопасности. Проявите профессиональные навыки, будьте добры!
— Не смейте мне указывать! — Девушка нервно переложила на столе бумаги, помолчала, но любопытство победило. — Какие еще навыки?
— Позвоните дежурному банка и поинтересуйтесь, что за оргтехнику должны были им доставить сегодня, в выходной день, из ремонтной мастерской.
Ладушкин, прекративший было жевать, подумал, потом махнул рукой;
— У них народу там человек десять. Справятся сами. — Он опять задумался и добавил неуверенно:
— Не дураки же…
Девушка взяла трубку телефона.
— Не отвечают… — Она прошлась по кабинету, потом решительно направилась к дверям, на ходу отдавая приказания:
— Сидеть тихо, беспокойства не проявлять, за вами придут. И без самодеятельности!
Вышла и заперла дверь.
Я с отчаянием оглядела решетки на окнах. Если представить, ну так, на всякий случай, что коробку заносили в банк не двое мужчин, а Чонго Лопес и Вероника Кукушкина, переодетая мужчиной, и что они теперь перестреляют всех фээсбэшников, заберут содержимое банковской ячейки номер девять (эта парочка пришла в фирму “Секрет” первой, значит, они знают о ключе), уйдут, а я останусь наедине с Ладушкиным в запертом помещении и через два-три часа…
— Что ты так на меня смотришь? — озаботился Ладушкин.
— Коля, — грустно спросила я, — тебе понравились пирожки?..
Ладушкин не ответил. Он разогнул металлическую скрепку и занялся замком. Когда раздался щелчок, я вздохнула с облегчением.
Инспектор выглянул в коридор, настолько незаметно, насколько ему позволил гипсовый воротник, и приказал:
— Лезь под стол и сиди тихо.
— И не подумаю!
— Инга Викторовна, не пререкайтесь. В конце коридора стоял их человек, а теперь не стоит.
— А у вас нет оружия и шея в гипсе. Какая тогда разница между мною и вами?
— Я работник органов и должен вас защищать.
— Что вы говорите? — зашлась я от праведного возмущения. — А кто только что собирался применить ко мне рукоприкладство, пользуясь временным отстранением от работы?
— Прекратите, в конце концов! — Ладушкин прикрыл дверь и перешел на шепот. — Вы — женщина, а я — мужчина!
— Это вам еще рано осознавать, это будет часа через два!
— Молчать! — зашипел Ладушкин, схватил меня за руку и потащил к столу. Я упиралась, скользя по линолеуму подошвами туфель.
— А они меня видели… А они видели, что я их видела и теперь их узнаю, да подождите же!! Я главный свидетель, вы не должны спускать с меня глаз!
— Кто — они? — спросил все-таки Ладушкин, уже заталкивая мою голову под стол.
— Террористы, Лопес и Кукушкина, это они прошли мимо нас по лестнице и ударили вас по голове! Ладушкин оставил меня и задумался.
— Ладно. Я дойду до конца коридора и обещаю, что сразу вернусь, доложу обстановку. Потом будем действовать по обстоятельствам. А ты пока набери еще раз номер дежурного банка.
— Две минуты, — предупредила я честно, — потом я выхожу посмотреть!
— Хорошо, две минуты, только тихо, тихо!
За две минуты я набрала два раза номер из списка под стеклом и выждала несколько длинных гудков. Потом я набрала еще номер начальника охраны банка — гудки. А потом пришел Ладушкин, бледный и решительный, держа в руках по пистолету.
— Вот, — сказал он, подпирая дверь стулом. — Двое лежат в холле. Звони в отдел. — Сам развернул телефон и стал набирать номер.
Потом погрозил мне пальцем и заявил:
— Мы будем сидеть здесь и ждать, когда приедет группа захвата. А пока я покажу тебе, как стрелять.
— Нет. — Я покачала головой и спрятала руки за спину.
— Это просто, нужно только направить оружие и нажать на курок.
— Нет, ни в коем случае, я не воин!
