— Ты похудел, сын мой…
— Ты выглядишь отлично, отец…
— Не передумал? Девушка ждет.
— Не могу я, отец…
— А-а! — Раджан-старший в сердцах махнул рукой, налил себе полную пиалу, выпил ее до дна. — Для кого же я коплю все эти миллионы? Для чего? Стены заводов и банков купюрами оклеивать?
Он сидел с закрытыми глазами. Молчал Раджан. Молчал Виктор.
— Господин Картенев, — будто очнувшись от забытья, спросил Раджан-старший. — Как мой сын вел себя в Москве?
— Хорошо, — коротко ответил Виктор. — Мы подружились с ним.
— Раджан, мальчик мой, уж не стал ли ты за это время коммунистом?
— Нет, отец. не стал. ни в какой партии я не состою… Почему ты об этом спрашиваешь?
— Читал не так давно серию твоих статей о Бхилаи. Слишком много сладких слов в адрес русских.
— Разве несправедливо?
— Очень даже справедливо. — Раджан-старший снова обратился к Виктору. — Я русских уважаю. За их щедрость. Строят нам завод в Бхилаи, какого у самих нет. А вы знаете, господин Картенев, где этот завод через десять лет будет?
— Нет, не знаю. Где же?
— Вот где! — Раджан-старший показал боковой карман своего сюртука. Похлопал по карману рукой.
— Почему же, отец? Ведь Бхилаи в государственном секторе!
— В том-то и дело! — усмехнулся Раджан-старший. — Бхилаи не выдержит конкуренции. И в конце концов пойдет с молотка.
— Вы действительно так думаете? — спросил Виктор.
— Поживем — увидим, — снисходительно сказал Раджан-старший. Еще один долгий взгляд на сына — не простившись, он встал, и слегка пошатываясь, направился к выходу. Шесть техохранителей тотчас окружили его, так и шли со своим шефом в центре — до самого автомобиля.
— Отец живет в мире старых представлений, — с горечью сказал Раджан после долгого молчания. — Как в лабиринт, из которого не может найти выход. не может и не хочет.
— Ты о чем?
— О моей невесте, о свадьбе. О чем же еще?
— А вот в своих планах относительно Бхилаи он — футуролог. Убежденный. Но, надеюсь, он ошибается…
Раджан рассеянно кивнул головой, и было непонятно, согласен он с Картеневым или нет. Через минуту медленно промолвил:
— Он мечтает о тотальной денационализации. Но для этого нужен совсем другой состав парламента, хотя бы Лок Сабхи нижней палаты.
Вернувшись домой, Виктор лег спать. Когда он очнулся, на улице было темно. Будильник показывал восемь часов. Виктор подсел к письменному столику, достал красную кожаную папку, стал писать во вставленном в нее большом блокноте.
Из дневника Виктора Картенева:
