— Далее, — продолжал пожилой гость, надевая очки и внимательно разглядывая животное, — позволю себе не согласиться с другим вашим замечанием. Мне представляется, трудно придумать что-либо более американское, чем этот бал.
Он попробовал пальцем отколупнуть кусочек золотой краски, которой была окрашена пирамида. Впрочем, через минуту, поняв тщетность своих попыток, он продолжал:
— ритуал этого бала был определен более полувека назад покойным отцом покойной Маргарет.
— Да, но почему именно козел? — вновь шепотом возмутился молодой гость. — И почему именно голубой?
— Теперь уж точно и не помню, — смешался пожилой гость, — или кто-то из предков Маргарет где-то далеко на Диком Западе поймал именно такой расцветки козла, или он сам вымазался в голубую краску о забор их усадьбы…
— Ну и что же? — не унимался молодой гость. — Почему этому событию нужно посвящать ежегодный бал, да еще приглашать на него цвет нью-йоркского бизнеса?
Пожилой гость, неуверенно улыбаясь, пожал плечами. К собеседникам подбежала молодая женщина. На ней было бледно-сиреневое платье с глубоким декольте, на лице — полувуаль, оставлявшая открытыми лишь глаза и лоб.
— Господа! — приятным грудным голосом обратилась к ним женщина. Как? Вы еще без масок? — и она протянула к ним лоток, висевший у нее через плечо.
На лотке были стопками разложены всевозможные маски — от самых простеньких до довольно замысловатых. Против каждой стопки был приколот маленький ценник: 100 долларов, 350 долларов, 500 долларов… Пожилой гость быстро взял самую дорогую маску, отсчитал несколько сотенных ассигнаций, с поцелуем вручил их женщине. Молодой гость, напротив, выбирал долго, примерял то одну, то другую маску, ворчал, что никакая ему не подходит и, как бы между прочим, спросил: «А что, без маски никак нельзя?». «Положительно нельзя», — улыбнулась женщина. Молодой гость вновь стал недовольно перебирать маски. «Вот эта вам больше всего к лицу!», — проговорила, теряя терпение, женщина и протянула ему одну за триста долларов. «Вы так думаете?» — пробурчал раздраженно молодой гость, но маску взял и деньги выложил. Чтобы хоть как-то выказать свое неудовольствие, он не вложил их в руку женщины, а с досадливой небрежностью бросил на лоток. Женщина собиралась уже было направиться к другим гостям, но пожилой легонько удержал ее за руку: «Скажите, дорогая, у нас тут спор вышел из-за того, почему именно „Голубой Козленок“?» — Он смущенно улыбнулся, словно говоря: «Склероза пока еще нет, а вот ведь, поди ж ты, запамятовал».
— О, господа, — оживилась женщина, — эта история прямо в духе наших первых пионеров! Один из предков Маргарет Парсел, выйдя из фургона, увидел в двадцати шагах от себя козленка. Козленок рыл землю ногой и не обратил на человека никакого внимания. Тогда наш бравый пионер схватил винтовку и выстрелил. И что бы вы думали? Он был самым метким стрелком в экспедиции, а тут промахнулся. Подумать только, с двадцати шагов! Козленок исчез. Когда наутро пионер проснулся и вышел из фургона, он вновь увидел козленка на том же месте. При свете солнца пионер хорошо разглядел, что мех у козленка был светло-голубого цвета. И вновь он рыл копытцем землю. «Не знамение ли это свыше?» — подумал пионер. и стал копать землю там, где ему (как он считал) указал голубой козленок. И что бы вы думали, господа? В том месте оказалось столько золота, что оттуда и началось внезапное богатство предков Маргарет. Я не прощаюсь с вами, господа. Милости прошу к моему прилавку во время Базара Сувениров.
Пожилой с улыбкой провожал глазами женщину. Молодой, крепко сжав губы, устремил хмурый взгляд в пол.
Гости меж тем прибывали. Внутренняя стоянка была рассчитана машин на тридцать. Поэтому «кадиллаки», «роллс-ройсы», «мазератти», «мерседесы», бесшумно подкатив к центральному подъезду особняка и бережно высадив своих пассажиров, огибали фонтан и искали пристанища на близлежащих улицах. Стоявшие у въезда полицейские лениво обменивались краткими замечаниями, надменно разглядывали густую толпу зевак, собравшихся, как обычно, на тротуарах. Войдя в дом, вновь прибывшие попадали в довольно широкий и длинный вестибюль, из него — в малую гостиную и далее — по выбору — в одну из трех больших гостиных.
