Я не мог стоять на одном месте, у меня ноги стали дрожать, какой-то озноб охватил все тело, и верхняя челюсть стучала о нижнюю как камнедробилка. Я углубился в тень, дрожащими руками снял и выжал мокрые трусы и почти бегом направился к тому место, где лежала одежда и одежда Нины.
- Закурите, - предложил мужчина, сидевший на своем матрасе. - А если желаете - я налью вам и стопочку. Не стесняйтесь. Мы люди не гордые. А это ваша супруга или просто знакомая? Аппетитная бабенка, ничего не скажешь.
- Не курю и не пью, - сказал я и принялся надевать брюки.
Вскоре вернулась Нина в сопровождении мужчины с накинутым на плечи матрасом.
- Ты, познакомься, - сказала Нина. - Это комсомольские работники из Минского горкома: Юра и Гриша (с Гришей она плавала на матрасе), а это солдат, ефрейтор советских вооруженных сил, метео зенитчик; наша Обсерватория сотрудничает с этой воинской частью, что определяет погоду для Белорусского военного округа или сокращенно БВО.
- О, ефрейтор все равно, что генерал, - как-то насмешливо произнес Гриша. - Гитлер тоже был ефрейтором, не так ли?
- Давайте выпьем за знакомство! - предложил Юра, тот, что предлагал Вите папиросу и стопочку. Он открыл бутылку коньяка и две бутылки шампанского, достал баночку с черной икрой, упаковку сливочного масла и булку свежего хлеба. Нина тоже полезла в свою сумку, но, увидев две бутылки с пивом и два жалких бутерброда с дешевой колбасой, остановилась и отложила сумку в сторону. Юра с Гришей тем временем разлили шампанское, смешанное с коньяком, в четыре туристических кружи, и сделали четыре жирных бутерброда с черной икрой.
- Ну, ребята, по коням! - предложил Гриша, поднимая свою кружку.
Нина пила глотками, как бы наслаждаясь и самой ей, по всей видимости, казалось, что это тонкий и опасный переход через шаткий мостик, за которым начинается другая, нормальная жизнь, а нищета остается в прошлом в виде кошмарного сна.
Это было написано у нее на лице, только она не знала об этом: она была слишком оживлена, чересчур добра и улыбчива, она смотрела на своего Гришу такими масляными глазами, что казалось: он скоро начнет лосниться, скользить, а скользя свалиться и- прямо в ее жаркие объятия под градом страстных поцелуев.
Не осуждайте ее моралисты, она не виновата, что тянется к кусочку сладкого пирога земных благ: такой ее создала природа, не спрашивая у нее согласия на это. Человек слаб, а женщина вдвойне слаба, - стоит ли ей тратить так много времени, чтоб закалить свою волю всевозможными, мыслимыми и немыслимыми лишениями, если в слабости ее сила?
Я тоже выпил первую стопку полностью, зная, что это дешевая плата за возлюбленную, которая была со мной рядом всего лишь полчаса тому, но так дешево я ее отдал лишь потому, что она сама этого захотела, с великой радостью, помноженную на слабую тревогу -что будет потом- окунулась в ожидавшую ее неизвестность.
Гриша уже хватал ее руку и тянул к своему сердцу, которое, по его словам, стало биться с этого времени совсем не так, как до прибытия на пляж. И даже не так, как во время заседания бюро горкома комсомола, когда речь идет об исключение молодого парня из комсомола за недозволенное инакомыслие. Особенно если молодой человек - сын очень влиятельных родителей.
Нина не отрывала руки, с интересом щупала в области сердца, хохотала, кивала головой, но, когда он предложил проверить, как бьется у нее сердце, вежливо отказывалась, оттягивала этот волнующий ее момент, дабы не захлебнуться от непредсказуемого действия счастья на неустойчивую психику слабого женского существа.
- Неужели вы так, с первого раза? - спрашивала Нина. - Вам, мужчинам нельзя верить.
- Мне нельзя верить? Да сам секретарь горкома партии мне верит на слово. Если я скажу: Евлампий Евлампиевич, у нас на тракторном заводе плохо с наглядной агитацией, так он тут же проверку туда посылает. Ниночка, лапочка, ты в этом сама убедишься. Я даже могу включить тебя в состав комиссии по проверке тракторного завода. Только нужно твое согласие.
- Я подумаю и завтра позвоню, - щебетала Нина, желая получить его номер телефона.
- Пойдем, поплаваем, - предложил Гриша, протягивая Нине руку.
Нина вскочила, как маленькая девочка на дорогую игрушку и подобно собачке побежала за новым кавалером, а когда догнала его, схватила под руку, как на городском тротуаре во время вечерней прогулки.
Они кувыркались в воде, как дети; он уже падал в ее раскрытые объятия, прилипал губами к ее роскошной груди, застывая на какое-то мгновение, а она замирала в блаженстве, как наркоманка, и уже не обращала ни на кого, и ни на что внимания. Она уже забыла, что на озере немало отдыхающих, и они с любопытством и интересом наблюдают за ними.
Я сделал движение, чтобы подняться, а Юра сказал:
- Давайте не будем им мешать любоваться друг другом, они, как маленькие дети, поиграют и разойдутся. Где вы откопали такую куколку? Ну, просто прелесть. Я вам немного завидую.
- Теперь можете завидовать своему другу, - сказал я.
- А, с ним мы разберемся. Вы-то комсомолец?
- А как же, - ответил я.
