– Замолчи! Меня не волнует судьба твоих дикарей! Я земной человек, а ни какая там… летающая штуковина! Запомни, я для тебя больше ни родной дядя и никто! И зовут меня Никак! Иди. Летай там в своих мирах. А нас больше не тревожь!
– Я принёс вам подарки и… конфеты.
– Всё, Лёша, бывай! Режу по живому, но так надо. Ты уже взрослый. Дай мне спокойно прожить остаток моей жизни.
Сказав это довольно решительно, Терпилов, в буквальном смысле слова, закрыл перед носом племянника дверь. Как хотел Алексей, именно сейчас, улететь туда, в Племя Уходящих, ставшее ему родным и близким. Но кто-то сильный и великий держал его, именно, здесь, в двадцать первом веке. Может быть, к лучшему потому, что и там, во времени раннего неолита его не ожидало ничего хорошего. В подавленном настроении Зуранов отправился непрошенным гостем к своему однокурснику, сотруднику одной из видных государственных адвокатских контор, Денису Гранкину.
Его приятель находился, к счастью, в своей квартире один, потому что его невеста (в сущности, жена) Полина Ярцева профессиональный и дипломированный знаток китайского языка сразу же, после окончания учёбы в университете устроилась работать в туристическую фирму «Путешествие» гидом-переводчиком. И теперь, как пояснил Денис, она вот уже несколько дней водила любознательных россиян по историческим местам китайской провинции Хэйлунцзян.
Всё, от чего категорически отказался Терпилов, включая и подарки, Алексей выставил и выложил на стол… в квартире однокурсника. Денис возражать не стал. Он, в который раз, выслушал «бред» своего приятеля (друзей Алексей пока так и не завёл) длинную исповедь о том, как нелегко «прыгать» из одного мира в другой. Ведь Зуранов был не просто порхающей во времени и пространстве бабочкой, а жил заботами и тревогами людей обеих обителей, в которых, по сути, неофициально числился изгоем. Его сторонились, хотя и многие делали вид, что он им очень нужен и что они всегда, особенно, в трудные минуты его жизни готовы прийти Алексею на помощь.
– Не говори так, Лёха, – Денис с большим удовольствием пил «трофейный» коньяк и закусывал шоколадными конфетами.– Ты возомнил себя изгнанником двух миров! Надо же, лейтенант полиции, оперуполномоченный, назначил… себя великим изгоем! Да у тебя всё нормально! Уверен, что ты скоро станешь следователем в отделе по борьбе с организованной преступностью… Голова у тебя варит. Но ты, Лёха, большой фантазер!
– Ты не совсем меня понимаешь, Дэн. Нет ни одного человека, который бы смог понять, что я чувствую, как болит моя душа и сердце.
– Где уж нам, простым смертным, понять тебя, такого сложного и неповторимого. – Сказал не без иронии Гранкин. – Ты просто, Лёха, очень впечатлительный человечишко. В том и кроется вся причина твоих страданий. Мент быть таким не должен. Успокойся – отвернулся от тебя твой дядя, да и хрен с ним! Баба с возу, кобыле легче! Пойми, Лёха, сейчас просто такое время, что никто и никому не нужен. А мне, наоборот, приятно, что мой друган может моментально испариться или внезапно появиться перед глазами… причём, абсолютно, голый, ха-ха!
Не надо было Зуранову обладать великой мудростью, чтобы понять, что он, как говорится, до фонаря и своему приятелю и однокашнику Гранкину. Алексей почти не сомневался в том, что Денис-Дэн, относился к категории таких людей, который, если и придёт к кому-то на помощь, то только за хорошие бабки. Так его воспитали родители. Папа его прямиком шагнул из руководящих структур коммунистической партии в большой бизнес.
Откуда у бедного и несчастного инструктора обкома, Григория Григорьевича Гранкина (трижды «г»), оказалось во времена пресловутой перестройки на руках столько средств, что он умудрился открыть не частный магазинчик продовольственных товаров, а, в принципе, большой авторемонтный завод, знал только господь бог. Да и мама, Надежда Моисеевна, во времена совдепии не бедствовала – руководила в местном отделении железной дороги Отделом Рабочего Снабжения. Существовал такой.
Доброй кормушкой для особо приближённых субъектов испокон веков в организациях такого порядка полуофициально считались промышленные и продовольственные склады, иже с ними магазины, кафе, фабрики-кухни, вагоны-рестораны и прочие точки обслуживания «рабочих». Впрочем, надо отдать должное, и, к примеру, путейцам доставались крохи, что падали им в ладошки с барских столов. Так вот, мама Дениски, как говорится, по инерции стала владельцем большого двухэтажного ресторана «В дорогу!» и, кроме того, полулегально вела организованный набор на зарубежную работу девушек из городов и весей России. Им за хорошие бабки надо было, всего лишь, танцевать в кабаках и казино Турции, Израиля, Южной Кореи…
Как они там «танцуют» не такой уж большой секрет и для власть имущих (на большом уровне) и тех, кто её, такую власть, «выбрал»… от имени народа.
