Все пути однажды заканчиваются. Одни тонут в безлунной ночи сомнений, другие тают под ослепительным светом прозрений. Одни хочется завершить поскорее, потому что продолжать не хватает сил — ни духовных, ни физических; за другие цепляешься до последнего мига всем своим существом. Но когда стремительно или смиренно делаешь шаг с обрыва, под ногами вдруг снова оказывается твердь, свежая брусчатка совсем нового, совсем иного пути. И остается только одно: начать сначала!
Оборот, оборот, оборот, оборот…
С каждым мигом монета все ближе и звонче.
Кто отправил ее в этот странный полет?
Кто пустил за тобой свору жребиев-гончих?
Приковав истомившийся взгляд к небесам,
Напряженно следишь за крылатою медью,
И приученный верить одним лишь глазам,
Ждешь, что честный металл однозначно ответит,
Кем ты сможешь взойти на помост новых дней —
Безраздельным владыкой, слугой или прахом
Погоревших на злом погребальном огне
Бесполезных надежд и взлелеянных страхов.
Но до срока тебе, как и всем, невдомек,
Что монету чеканил лукавый пройдоха,
Твердо знавший: лишь там и туда выйдет толк,
Где не рушится мир от малейшего вздоха.
И какой стороной ни коснется земли
Поистертая в божьих забавах монета,
Сетка медных морщин нарисует твой лик —
Самый главный вопрос на любые ответы.
Умение уходить — одна из тех жизненно необходимых наук, которые мне было бы небесполезно начать постигать давным-давно. Еще с той минуты, как услышал нечто подобное от тетушки Тилли. Но снежинки мгновений настоящего продолжают таять на ладони вечности, пора прилежного ученичества закончилась, уступив место то азартной, то мучительно скучной чехарде проб и ошибок, а кладовая знаний по-прежнему полупуста. Хотя многие мудрецы считают более правильным говорить: «наполовину полна». Уговаривая свое беспокойное сердце или обманывая остальных страждущих истины? Они не знают причины и не желают знать, безмятежно несведущие. А вот я никак не могу рискнуть и поверить в самого себя. Наверное, потому что всякий раз, гордо поднимая взгляд в ожидании заслуженной награды, вижу, как венец победителя возлагается на новое, но отнюдь не мое чело.
Кто-то возразит: разве так сложно научиться время от времени закрывать за собой двери? Несложно. Ведь есть всего три условия, которые нужно соблюсти, чтобы считаться мастером этого дела.
Выбрать шаг.
Пуховая поступь эльфийских разведчиков и тяжелый марш панцирной пехоты оставляют слишком разные следы и на пыльной дороге, и в чужих сердцах. Призрак невесомых прикосновений способен рассеяться на следующем же выдохе, глубокие шрамы могут остаться навсегда.
Выбрать время.
Нырнуть в утренний туман, обернуться плащом полдневного марева, растаять в вечерних сумерках или стать дуновением ветра в беззвездной ночи? При свете дня уходят уверенные, под утро — нерешительные, на закате — жестокие, ночью… Ночь. Воровское время. Впрочем, иная кража стоит того, чтобы прослыть вором.
Выбрать цель.
Желаешь оставить о себе долгую память или знать вернее верного, что твое имя не вспомнят даже под страшными пытками? Легко устроить и то, и другое. Несколько слов, произнесенных или оставшихся за замком сомкнутых губ, помогут тебе надежнее любого оружия, но сначала должно решить, кем хочешь прослыть, героем или убийцей. Самое забавное, что второе часто оказывается полезнее первого во много раз. Ну а тот, кто не желает ни отнимать жизнь, ни дарить беспочвенную надежду, становится…
Беглецом. Как я.
«Ты так часто убегаешь, что должен был бы уже привыкнуть к собственной трусости», — ворчливо заметила Мантия.
Часто? Пожалуй. Особенно в последнее время. Хотя то, как я уходил из дома, и выглядит настоящим бегством, таковым в полной мере оно не являлось. Мне просто нужно было остаться одному на несколько часов или несколько дней, но даже столь ничтожное стремление не увенчалось успехом. А вот поспешное удаление моего бренного тела из пределов Саэнны более чем подходит под обидное определение. Только сие было не просто «бегство», а «бегство паническое». Но тем труднее признаваться в собственном страхе, пусть и самому близкому существу во всем мире.
Хотя я и в самом деле привык убегать. И вовсе не жалуюсь на обстоятельства.
«А чем же ты тогда занимаешься?»
Хм… Назвать самое точное определение моего состояния?
«Это будет предпочтительнее всего прочего».
Хорошо бы еще ухитриться найти нужные слова… Что со мной происходит?
