Стас не изменился. Задирал и ненавидел Глеба, когда тот сидел в подвале, и тем более не простил теперь. Он не был благодарен за то, что его не стали убивать, он первое время ещё пытался как-то насолить Глебу, но, если его замечали за этим остальные Черти, то заставляли убирать за собой или исправлять сделанное, а то и извиняться. А в небольшом доме сложно было сделать что-то, чтобы остальные не заметили. Как-то Стаса за очередной гадостью поймал Леонид. Поймал, когда тот подсыпал в собачий корм слабительное. После этого три дня в подвале провёл Стас, только еды ему туда никто не носил, а воды бросили полтора литра на всё время.
На Глеба Леонид смотрел с каким-то восхищением даже. Как на удачную покупку, и этот взгляд бесил. Когда его уговаривали, никто, конечно, не предупредил о пластических операциях, о смене зубов. Глеб ждал только тренировок, был готов к ним — иначе как выжить в том, чем занимались Черти? Но его поставили перед фактом: Леонид приехал, чтобы забрать его с собой. Привёз в клинику. Там Глеб попытался возмутиться, и на людях Леонид спорить с ним не стал — уговорил точным ударом под рёбра и ёмким: «Так надо».
Жалел ли Глеб о том, что согласился? Он не хотел умирать, а отказ означал только смерть. У Чертей ему не нравилось. Хотя его и не брали на задания (да и грозились не брать до тех пор, пока кто-то не умрёт). Глебу же наоборот хотелось оттянуть подольше момент, когда придётся стрелять в людей. Но Глеб и сам стал ощущать себя хорошим приобретением. Он выучил правила. Они гласили: пока ты ведёшь себя так, как надо команде и боссу, тебе не будет больно.
Чтобы Глеб успокоился, Леонид достал ему несколько выпусков газет из его города. Конечно, дали и интернет, но Кир удалил свои страницы из соцсетей, а позвонить ему Глеб не мог. Но по статьям в интернете, да и в газетах, Кир упоминался только как свидетель.
Убийство, которое совершил Глеб, превратили чуть ли не в подвиг. Но не потому, что ценили то, что сделал Глеб. Нет, журналисты вовсю полоскали «треклятых Чертей», которые, не разобравшись, похитили и убили парня, а ведь он спасал друга от своего же отца. По Глебу развернули целую панихиду — нашли Лису, просили её рассказать. И она рассказывала о нём с перерывом на слёзы. Кир интервью не давал — к нему не пускали в больницу. Но он был жив.
Глебу снилось, что он пускает кораблики по весеннему ручью. А потом он понимал, что это не кораблики, а люди, связи, и он отпускал их всех дальше, в неизвестность, а сам оставался на месте.
Пса звали Мразь. Глеб переименовал его в Пирата и упрямо звал так. К новому человеку в доме пёс привыкал долго, но всё решила кормёжка. Ведь именно Глеб, ну может иногда Игорь, кормили собаку, и вскоре им сторож доверял больше, чем Наде или Стасу. В Леониде же собака чувствовала силу. Впрочем, возможно когда-то Леонид и щенка дрессировал так же, как сейчас дрессировал Глеба.
Протест быстро сошёл на нет, и Глеб привык к новой жизни. Привык к тренировкам, гордился тем, сколько всего он умел ещё до Чертей. Единственное, что его не устраивало: что в доме поддержанием порядка занимался только он. Не устраивало и то, что эти обязанности по наследству перейдут следующему Чёрту. Времени же, когда Глеб заменит одного из выбывших на заданиях, он ждал теперь то с трепетом и нетерпением, то наоборот готов был оттягивать до последнего. С трепетом, потому что после бесконечных тренировок и домашних дел уже хотелось убивать.
После одной из миссий Надя втащила в дом раненого Игоря, посадила на диван и ушла за аптечкой. Стас шёл последним — загонял машину в гараж. Он так бы и прошёл мимо раненного на кухню, но Игорь, который давно должен был снова стать добрым, окликнул:
— Стоять.
Стас шумно выдохнул, развернулся лицом к главному и приподнял руки, словно сдавался. Игорь прижимал ладонь к животу, на пальцах запеклась кровь.
— Я приказал прикрыть нас. Какого хрена ты ушёл? — Игорь продолжал держать спину прямо. Глеб наблюдал за этим из дверей в кухню. Гостиная была небольшой, гораздо меньше нынешней, и больше напоминала коридор, но диван там поставили для случаев, вроде такого. Покрывало на нём было дешёвое, и на памяти Глеба покрывала с дивана уже два раза выбрасывали. Обшивка дивана была вся в бурых пятнах.
— Мне стало скучно, — пожал плечами Стас. Что-то дёрнулось в лице Игоря, и он переспросил:
— Скучно?
Вернулась Надя, но Игорь и не увидел её: так совпало, что она сунулась с аптечкой, а он достал пистолет из кобуры. Будто и не заметив того, что рассыпал лекарства, Игорь прицелился в живот Стасу — ровно туда, где у него самого была рана. Надя тоже спокойно отошла, достала телефон.
— Мы вернулись. Первому нужен доктор. Откуда ж я знаю… дырка в пузе. Не знаю. Ну вот так, пока не знаю, жив ли он. Он ускакал комнаты обыскивать, вместо того, чтобы наши жопы прикрыть. Если Первый его сейчас не пристрелит, то живой. Да, не раненный.
— Стреляй, — шёпотом посоветовал Стас, по-прежнему разведя руками, хотя у него тоже на боку висел пистолет.
