Право крови полностью

Некоторые встретили его слова с недоверием, на лицах других отразилось немалое замешательство, а Барта заулыбалась, будто он этак кротко, смиренно пошутил. Кто-кто, а уж она-то видела все сама, и сын служил живым свидетельством тому, что глаза ее не обманули.

Однако Ульдиссиан, взглянув на нее, покачал головой и продолжил:

– Никакое это не чудо… поймите: в каждом из вас таится способность совершить то же самое, а то и большее!

В толпе поднялся ропот: очевидно, этому заявлению многие из собравшихся поверили не больше, чем предыдущему.

– Да послушайте же меня! – во весь голос закричал сын Диомеда. – Послушайте! В прошлом, совсем недавно, я ничем не отличался от любого из вас! Возделывал землю, разводил скот и ни о чем не заботился, кроме повседневных трудов. Ни о чем, кроме них, не задумывался. И жестокая грызня между кланами магов меня вовсе не волновала, если не брать в счет надежды на то, что она не затронет родной деревни! И пустословию миссионеров из Собора и Церкви я тоже значения не придавал, зная, что они ничего не сделали для родных, долго страдавших от чумной хвори, да так по итогу от нее и зачахших!

Тут на лицах многих отразилось сочувствие, а кое-кто из толпы понимающе закивал. Среди собравшихся Ульдиссиан углядел, по крайней мере, нескольких, судя по рябым, изъязвленным шрамами лицам, переживших чуму. Быть может, Парта в целом очень и очень преуспевала, однако отдельным ее жителям, ясное дело, довелось хлебнуть горя сполна.

Сын Диомеда покачал головой.

– Да, то, что я совершил – вовсе не чудо, но вот со мною чудо однажды произошло. В тот день во мне пробудилось что-то такое… сила, власть… да называйте ее, как хотите! Вокруг меня начали твориться необычные вещи. Кое-кто испугался этого, кое-кто – нет.

Углубляться в историю того, что случилось в Сераме, далее Ульдиссиан не рискнул. Если горожане когда-нибудь в будущем узнают правду, так тому и быть. К тому времени он убедит их в своей правоте… либо убедится в собственном безумии.

– Я обрел дар проделывать самые разные вещи, помогать людям…

С этим Ульдиссиан указал на мальчишку и, только сейчас сообразив, что по сию пору не знает, как его звать, поманил к себе. Барта слегка подтолкнула сына в сторону Ульдиссиана. Со всех ног бросившись к рослому крестьянину, ребенок обнял его, что было сил.

– Вот и ему смог помочь, – добавил Ульдиссиан, показывая всем исцеленную руку улыбающегося мальчишки. – Однако то, что сделал я, сможете делать и вы. Пускай не сразу, но сможете.

Многие покачали головами либо сдвинули брови. Одно дело – поверить, будто он способен творить чудеса, а вот отыскать подобные возможности в самих себе… нет, это казалось им непостижимым.

Вздохнув, Ульдиссиан призадумался. Возможно, какими бы понимающими ни оказались партанцы, он слишком торопится? Возможно, им надо попросту взять и показать, что да как?

– Барта, – заговорил Диомедов сын, – подойди ко мне тоже, будь так добра.

Женщина, просияв, бросилась к нему бегом.

– Да, о святейший?

Подобное величание заставило Ульдиссиана поежиться. Оказаться в одном ряду с Маликом и его братией ему не хотелось ничуть. Что угодно, только не это…

– Барта, я – просто Ульдиссиан, а по рождению – крестьянин, каких ты знаешь множество.

Судя по выражению лица, эти слова она пропустила мимо ушей.

– Будь так добра, зови меня просто Ульдиссианом, – со вздохом закончил он.

Барта кивнула. Пожалуй, на большее в эту минуту надеяться не стоило.

– Встань со мной рядом.

После того как Барта послушалась, Ульдиссиан отыскал взглядом среди толпы лицо, обезображенное чумным поветрием страшнее всех остальных.

– Вот ты! Поди-ка сюда.

Недолгая заминка – и светловолосый человек подошел к Ульдиссиану, держа перед собой снятую шапку, будто бы для защиты.

– Как тебя звать?

– Йонас, о святейший.

Ульдиссиан снова едва не втянул голову в плечи. Ничего, с этим он покончит… рано ли, поздно ли, но покончит.

– Позволь нам коснуться твоего лица.

Вновь пауза, но, наконец, подошедший согласно кивнул.

– Конечно. Конечно, о святейший.

Подняв нежную руку Барты, Ульдиссиан направил ее к изувеченной плоти, а Барта безропотно коснулась лица Йонаса, несмотря на его устрашающий вид. Это произвело на Ульдиссиана немалое впечатление. Одно дело – видеть подобное уродство, а вот почувствовать, каковы эти шрамы на ощупь… Похоже, выбирая, с кого начать, он не ошибся.

Когда пальцы обоих коснулись рябого лица, Ульдиссиан смежил веки и представил, будто никаких шрамов на нем нет и в помине. В то же время он потянулся мыслью к Барте, пытаясь заглянуть в ее душу, показать, что да как делает, ей.

Барта вмиг задрожала, но руки не отдернула. Обрадованный этим, Ульдиссиан сосредоточился на стоявшем перед ним горожанине. Тот, ясное дело, был не на шутку взволнован – видимо, из-за того, что оказался в центре общего внимания. Ульдиссиан понял: надо поторопиться, хотя бы затем, чтобы Йонас, охваченный малодушием, не удрал.