Эсперанса привычно захлопотала, готовя хозяйку к новому дню, пока я размышляла, чем заняться после завтрака. Отъезд графини Хаго меня беспокоил, но её отсутствие давало возможность сунуть нос туда, где бы она не хотела его видеть. Как я ни прикидывала, но единственным из более-менее серьёзных помещений, которое сейчас было доступно, оказывалась библиотека. Магических замков там не было, а те, что были, должны были сняться прикосновением руки. Это, слава богу, в памяти сохранилось. Соваться же в помещения, напичканные магией, для меня сейчас смертельно опасно. Я, конечно, не знаю многое, но инстинкт самосохранения при мне.
Завтрак, положенный герцогине, оказался довольно скудным: пара гренок и чашка шоколада. Вопрос, не съела ли всё рано утром графиня Хаго, почему и удрала, я подавила, вовремя вспомнив, что завтраки всегда были лёгкими и заканчивались быстро. В одиночестве в такой огромной столовой есть было неуютно, но я мужественно справилась. И не только с завтраком, но и с желанием встать из-за стола и сказать: «Спасибо, всё было очень вкусно». Вкусно действительно было, я даже не подозревала, что обычные гренки могут оказаться настоящим кулинарным шедевром. И всё же неуместный восторг я уняла и направилась в библиотеку.
Иной раз какие-то знания сами собой всплывали в голове, но рассчитывать на это дальше не стоит — вдруг в блоке не окажется нужной дыры в следующий раз? То, что через него что-то просачивалось, я поняла утром, когда размышляла над всеми странностями. Но вот беда — всплывали только мелочи вроде давешнего звонка для прислуги, а что посерьёзней, оставалось всё так же запертым.
Библиотека была огромной, настолько огромной, что требовала присмотра специального служителя, который следил за состоянием книг, чистотой помещения, составлял каталоги и вовремя выписывал те новинки, которые были одобрены графиней Хаго. Ещё в его обязанности входило вести архивы герцогов Эрилейских — разумеется, только ту часть, которая была предназначена для общего пользования. К другим архивам доступ имели только члены семьи и находились они в закрытой части библиотеки, куда не было хода посторонним и не уверена, был ли ход мне.
— Доброе утро, Ваша Светлость, — подскочил при моём появлении архивариус, нескладный длинноногий парень лет двадцати пяти, смуглый и темноглазый. — Чем могу служить?
— Доброе утро, — согласилась я. — Я не знаю, что хочу почитать. Решила пройтись между стеллажами, посмотреть, что попросится само в руки. Не отвлекайтесь от своей работы, Рикардо.
Но он продолжал стоять, наверняка полагая неприличным сидеть в моём присутствии, поэтому я свернула к ближайшим же стеллажам, на которых оказались книги по истории. Почти сразу взгляд упал на толстенный том «Келдийская империя. Возникновение Сиятельных родов». Отклика в памяти название не вызвало, поэтому я с трудом вытащила книгу и раскрыла. Тащить такую тяжесть куда-то не хотелось — мало ли, вдруг там ничего полезного не окажется? Конечно, для переноса особо тяжёлых предметов всегда можно кого-то найти, но этот кто-то непременно доложит тёте. Я прямо чувствовала, как внутри зреет паранойя: слишком странный абзац был в письме и слишком странно вела себя Эстефания.
В книге речь шла об очень далёком прошлом. Когда-то весь материк занимала одна-единственная страна, которая к этому времени уже давным-давно развалилась на несколько осколков, покрупнее и помельче, ведущих независимую политику и не планирующие собираться. Муриция была самым крупным из таких осколков.
Это было познавательным, но ещё более познавательной оказалась информация о том, что роды Сиятельных были созданы искусственно. Конечно, в книге шла речь о милости Двуединого, но давайте взглянем правде в глаза: с чего вдруг божеству награждать своей милостью только близких к трону людей? Наверняка среди них были не слишком хорошие, такие, которые нуждались в наказании, а не в награде. И тем не менее все придворные, находившиеся в тот день на Большом Королевском балу, получили Сиятельный дар. У простых людей Сиятельные вызывают благоговение именно потому, что они благословлены богом. И благословение распространяется на земли, которые подчинены Сиятельному. Благословление выражается по-разному, но всегда уходит со сменой владельца, либо меняясь на принадлежащее новому роду, если он принадлежит к Сиятельным, либо исчезая без замены, если новые хозяева — обычные люди. Я не помнила ничего по этому поводу, но, исходя из прочитанного, моё владение землями давало им какой-то бонус. И про него я не помнила ровным счётом ничего. И ещё. У каждого Сиятельного рода был свой фамильяр. Его сущность хранилась в тайне, но само существование не подлежало сомнению. Получается, был фамильяр и у Эрилейских? Но точно не здесь, иначе я бы с ним столкнулась. В герцогском замке? Весьма вероятно…
Помечтать, кем может оказаться фамильяр, не удалось. Ко мне сунулась экономка и радостно затараторила:
— Слава Двуединому, я вас нашла, Ваша Светлость. Нельзя же заставлять Его Величество ждать, а я вас уже обыскалась.
