— Можете не сомневаться, я осознаю ответственность, налагаемую на меня высоким уровнем дара. Я буду самой прилежной ученицей за всё время существования университета. Никаких посторонних интересов, никаких романов. Только магия.
Дырка вам от амфитеатра, сеньор Альварес, а не роман со студенткой. Особенно, с подчинённой вам студенткой. На удивление, преподаватель не обиделся на мои слова. Напротив, расплылся в очередной улыбке, которую наверняка считал обворожительной.
— И это правильно, сеньорита Кинтеро. У нас вчера с вами возникло небольшое недоразумение. Вы меня неправильно поняли. Но преподаватель обязан выражать свои мысли чётко, поэтому я считаю это своей виной и приношу вам своё извинение.
— Хм. — раздалось со стороны Ракель, но наш куратор не удостоил её даже взглядом, все свои взгляды он адресовал мне, явно собираясь получить какой-нибудь ответ.
— Я принимаю ваши извинения. — Я кивнула ему с таким величественным видом, словно я была королевой, а он — провинившимся подданным. — Надеюсь, что больше таких недоразумений между нами не возникнет.
— Разумеется, сеньорита Кинтеро. Когда прибывает ваш отец? Я хотел бы с ним встретиться.
— Пока не знаю, сеньор Альварес, — ответила я, не зная, то ли плакать, то ли смеяться от желания Альвареса познакомиться с моей семьёй. — У меня пока нет известий от родных.
Нужно будет купить газет да просмотреть: не было ли в Муриции каких волнений, связанные с нападениями на теофренийцев. А то, кажется, мне нужно срочно становиться сиротой. А то ведь Альварес не отстанет, пока не попросит разрешения за мной ухаживать.
После меня оставалась только Ракель, которая показала пять колец, чем была необычайно довольна. Высказала она это сразу, как занятие закончилось и мы выскочили в коридор так быстро, что Альварес не успел ничего мне сказать, даже если хотел.
— У старшего брата только четыре кольца, — сообщила Ракель. — Вот я ему нос утру. Жаль, конечно, что не твои почти семь, но пять тоже очень хорошо.
— Одно кольцо разницы за время учёбы может уйти в твою пользу.
— Это да, — она мечтательно улыбнулась. — Говорят, есть хорошие методики по росту. Но если они не сработали у брата, могут и мне не помочь.
— Зависит от усердия.
— Оно будет.
Настроена она была решительно, но настрой с неё слетел сразу, стоило нам выйти из корпуса.
Потому что мы вышли как раз тогда, когда нас своим визитом почтил Диего. Шёл он в компании ректора и пары сеньоров, которых я не знала, а выглядел так, словно оказывал окружающим великое одолжение. Сиятельность запустил на полную катушку, и её флёр достигал даже до нас. Ракель так вообще застыла, не в силах оторвать от него взгляда. И не одна она.
У Диего же был вид пожившего быка из анекдота. Быка, который говорит молодому активному товарищу: «Мы медленно-медленно спустимся с горы и оприходуем всё стадо». Кто-кто, а Диего точно был в курсе возлагаемых на него Теофренией надежд по улучшению демографической ситуации с Сиятельными и был не прочь воспользоваться положением.
— Пойдём, — потянула я Ракель. — Время обеда.
— Это же Сиятельный, — очнулась она. — Как он посмел сюда явиться? И идёт, сволочь, так, словно ничего не боится.
— Ему дали слово, что с ним не случится ничего плохого, — напомнила я.
А хорошее — напротив, случится. Поди, предвкушает уже, как станет родоначальником целой теофренийской ветви Сиятельных. Интересно, почему именно на него пал выбор Теодоро? Или они сюда будут вахтами наезжать? Чтобы не перетрудились и не переразмножились? Чтобы не получилось у кого-то одного слишком много потомков в недружественной стране?
— Нельзя было давать такого слова. Все Сиятельные на нашей земле — законная добыча, — проворчала Ракель, но совсем тихо, потому что процессия уже подходила к нам.
Тем не менее Диего услышал, повернулся к Ракель и с усмешкой сказал:
— Я не возражаю, когда на меня охотятся, особенно такие красивые сеньориты.
Глаза его дополнительно засияли, и Ракель застыла, точно кролик перед удавом. И как только её предки смогли расправиться с толпой Сиятельных? Не иначе, глаза закрывали и лупили, куда Двуединый пошлёт. Хотя от Сиятельности одним закрытием глаз не отстраниться. Здесь артефакты нужны…
— Никаких охот, — всполошился ректор. — У нас приличный университет. Мы не поощряем встречи преподавателей со студентками.
Но прозвучало это неубедительно. Лично, наверное, инструктировал Альвареса, но при этом пытается создать видимость непричастности. Наш куратор как раз вышел и посмотрел на начальство с укоризной и с небольшим опасением. Как бы ему не прилетело, в случае неудачи или возмущений общественности. Если захотят найти виновного, заявят, что это была его личная инициатива, и что тогда будут делать сеньориты с Сиятельными детьми?
— То есть встречаться можно только с преподавателями? — уточнил Диего и почему-то посмотрел на Альвареса.
