Дубровин достал из внутреннего кармана легкой ветровки что-то вроде рации с короткой антенной. На приборе мигнул и загорелся зеленый огонек. Макс удивился таким предосторожностям, но промолчал. «Антижучок» сообщил, что все в порядке, дядя чист. На этом проверка и закончилась.
Они втроем вернулись на парковку, сели в «девятку» и покатили прочь от города. Ехали молча, дядечка неотрывно смотрел в окно, Юрка – на дорогу. Макс неожиданно для себя задремал на заднем сиденье и проснулся уже от сильной качки. «Девятка» тащилась по проселку, мотаясь в колеях. Вокруг высилась трава в человеческий рост. В машине приятно пахло чем-то сладким и терпким – в открытые окна залетал ветерок. В колеях осыпался сухой песок, через дорогу с тревожным щебетом носились мелкие птицы, в траве стрекотали кузнечики и прочая мелочь, летали маленькие синие и белые мотыльки. Солнце клонилось к закату.
– Хорошо! – проговорил клиент, вздохнул, повозился на переднем сиденье и высунулся в окно.
Макс поймал в зеркале заднего вида Юркин взгляд и невольно улыбнулся. Дядя точно в клетке всю жизнь просидел и только сегодня на волю вышел. То от людей шарахается, то от вида бабочек в транс впадает.
«Жаров их под стать себе подбирает, чокнутых, – подумал Макс, тоже опустил стекло и щурился под теплыми лучами вечернего солнца. – Правда хорошо. Жаль, что эта благодать скоро закончится, пойдут дожди, похолодает. Настя снова захандрит, станет капризной и ехидной. Ну не любит она ненастье, что поделать. Как бы ей сказать, что в сентябре они тоже никуда не поедут, поаккуратней так подвести к этой мысли? Расстроится, понятное дело, но можно и зимой куда-нибудь в теплые края сгонять, если Жаров отпустит».
Трава поредела, потом сошла на нет. Показался прудик, заросший камышами. Рядом с ним шла бетонка, а за ней тянулись огороды. Кое-где виднелись теплицы и сараюшки, в которых можно было только хранить грабли и тому подобный инвентарь.
Народу было немного. На некоторых участках копались дачники. Недалеко горел костер, и в воздухе чувствовался вкусный дымок – там пекли картошку.
Дядечка выпрямился, насторожился, как лис, завертел головой по сторонам и что-то сказал Юрке. Тот вытащил из-под сиденья ворох каких-то тряпок, подал клиенту, потом чуть прибавил скорость.
Машина миновала пруд, съезд на бетонку. Вдоль дороги снова поднимались всякие разные травы, густые, дивно пахнущие, уже увядавшие в ожидании осени. «Девятка» тащилась среди них, как в джунглях. Макс боролся с дремотой и желанием спросить, а какого черта они здесь делают. Впрочем, клиент выразил желание покататься…
Дорога делала поворот, уходила в низинку. «Девятка» скатилась туда по влажной земле. Юрка подался вперед и едва не лег грудью на руль.
Дядя сидел неподвижно, тоже глядел вперед и теребил в руках какую-то вещицу. Макс не видел, что именно.
Впереди, метрах в ста, на краю дороги стоял человек, невысокий, тщедушный, в резиновых сапогах, штанах от офицерской полевой формы и джинсовой куртке, с ведром в руках. Обычный дачник, типичный, можно сказать. В ведре грибы, летние опята, все ладные, крепкие, один к одному. Мужику было под шестьдесят, он сутулился, но видел превосходно, остановился, пропуская машину, смотрел на нее и людей внутри из-под козырька старой кепки.
– Здесь, – негромко сказал клиент.
Юрка откинулся на спинку кресла и сбросил скорость. «Девятка» еле ползла по дороге. Юрка зачем-то набросил на голову капюшон толстовки и внимательно глядел на грунтовку, высматривал каждую колдобину.
Мужик с обочины следил за ними с явным недоумением. Чего вас, дескать, сюда занесло? Заблудились, что ли?
Машина поравнялась с ним. Макс глянул в ведро, стоявшее у ног мужика, и проникся белой завистью. Вот бы самому по лесу с утречка прогуляться, таких красавцев набрать. Поверх опят лежали два боровичка, толстых и крепких, с аппетитными упругими шляпками. Так бы и укусил!..
«Девятка» клюнула носом, оказавшись в колдобине. Мужик усмехнулся, глядя на горе-водителя, и тут что-то грохнуло несколько раз подряд. Макс завертел головой по сторонам, пытаясь понять, что это было. Машина остановилась, и тут к запаху трав и леса примешалась знакомая душная гарь. Воняло порохом, несло из открытого окна.
Макс глянул туда и оторопел. Мужик лежал навзничь. Он примял траву и трясся, как в лихорадке, хватался руками за горло.
Максу сначала показалось, что тот хочет сорвать с шеи что-то темное, матово блестящее под нежарким солнцем. Потом он пригляделся и сообразил, что это кровь льется из простреленного горла. Куртка и трава рядом уже намокли, стали бурыми. Крови было много. Человек задыхался, и Макс понял, что он сейчас умрет.
Они с Юркой одновременно вылетели из машины, кинулись к мужику. Тот неожиданно выгнулся, точно в припадке, рухнул на траву, завалился на бок. Он все держался руками за горло, жутко хрипел. Кепка свалилась у него с головы, и Макс увидел, что человек совсем седой.
– «Скорую» надо, – кое-как проговорил Макс, не в силах отвести от человека взгляд.
