— Он знает нашу позицию, — твердо заявил Онищенко. — Никто другой просто не получит нашей поддержки. Это всем известно. Вы единственная и реальная кандидатура. Наша партия вас поддержит. И остальные тоже. Немного погутарят, как это обычно бывает, пошумят, но, в конце концов, согласятся. Мы в таком положении, что нам нужен сильный лидер. Человек, который сумеет вывести страну из этого тупика. Приезжайте в Киев, Виктор Викторович. Хватит отсиживаться в Донецке. Вы сейчас нам нужны в столице.
— Нет, — твердо отрезал Ермакович, — не приеду. И вы прекрасно понимаете почему. Сразу скажут, что я решил таким образом давить на президента и на парламент. Не хочу я такого назначения. Получится, что я сражаюсь за кресло, а не за свои принципы.
— А тем временем нам снова посадят на шею какого-нибудь нового Назаренко или Мищенко, — пробормотал Семен Андреевич. — Я вообще думаю, что нужно менять все наши законы и вводить нормальную парламентскую республику. Как в Германии или в Италии.
— До этого еще далеко. Сейчас работать нужно, — напомнил Виктор Викторович. — У нас и так сложное положение. Необходимо принимать бюджет на следующий год, ведь уже конец ноября. А у нас пока нет главы правительства. И не стоит мне ничего предлагать, Семен Андреевич. Я знаю, как вы ко мне относитесь. Но пока не будет официального предложения, я в Киев не приеду.
— Он уже принял решение, — сообщил Онищенко. — Все знают, что вы — единственный кандидат.
— Все, кроме меня, — возразил Ермакович. — Мне он еще не звонил.
— Мы ждем его выступления, — признался Семен Андреевич. — Надеемся услышать имя кандидата, которого он собирается предложить на должность премьер-министра. Хотя понимаем, в каком он положении. Предлагать кого попало невозможно. Слабый премьер не сможет сформировать правительство или получить вотум доверия в парламенте. А сильный автоматически станет его наследником. Или конкурентом, как Мищенко. Вот поэтому он и тянет. Но выбора у него все равно нет. Только вы достойный кандидат.
Ермакович не ответил. Он сознавал, что его собеседник прав. В этой сложной ситуации любой премьер-министр, рискнувший занять этот пост, автоматически становился не просто политической фигурой, а реальным претендентом на роль главы государства. Учитывая, что у президента подходит к концу его второй срок, это более чем реально. В том и опасность для любого кандидата в премьеры. Ревность президента, амбиции и зависть соперников, разодранный на различные партии и фракции парламент, враждующие друг с другом влиятельные финансовые группировки — при таком раскладе все против кандидата.
— Я буду ждать его звонка, — твердо заявил Ермакович. — Пусть он решит, как поступить. Мы не должны это делать за него. До свидания, Семен Андреевич, и спасибо вам за теплые слова.
Он положил трубку. Похоже, что в Киеве развернулись нешуточные баталии вокруг его кандидатуры. Но Онищенко прав: сейчас нужен сильный премьер, который сумеет возглавить правительство и получить поддержку депутатов. Ермакович со злостью глянул на аппарат прямой связи с президентом. Впервые за весь день. Может, послать к чертовой матери всю эту византийскую политику и самому ему позвонить? Позвонить и объяснить, что сейчас не время тянуть. Чем больше президент размышляет, тем слабее его позиция как руководителя государства.
Однажды он уже проявил непростительную слабость в деле погибшего журналиста Георгадзе. Вместо того чтобы сразу однозначно и решительно отмежеваться от этого преступления, президент занял выжидательную позицию, считая, что следователи и прокуроры докопаются до истины. В результате всплыли какие-то пленки, которые зафиксировали недовольство президента убитым журналистом. Конечно, не было произнесено ни слова насчет его убийства, но пленки были смонтированы и поданы таким образом, чтобы породить массу сомнений. Скандал получился грандиозным. Оппозиция вышла на митинги, вся страна всколыхнулась, журналисты издевались над главой государства, позволяя себе абсолютно недопустимые нападки, а западные партнеры один за другим выражали недовольство через своих представителей.
Но сейчас иная ситуация. Решение о назначении премьер-министра — это не исчезновение журналиста. Президенту предстоит принять волевое политическое решение независимо от своих желаний. На кону — интересы страны.
