Можно выбрать любую из версий, но знакомство состоялось именно весной 1917 года, и этот факт неоспорим. Сергею Есенину – 23 года, Зинаиде Райх – 22 года. Она смешлива и жизнерадостна.
Сохранился снимок, датированный январём 1917 года, на котором она женственна, классически красива. Но в семье Райхов почему-то постоянно подчёркивалось, что Зина не так красива, как её подруги. Возможно, имела место отцовская ревность к любимой дочери. А возможно, что оба родителя хотели таким наивным способом уберечь красавицу-дочь от мирских соблазнов. Но уж если красота дана с рождения, говори не говори, а достаточно взглянуть в зеркало.
Известно, что вскоре после знакомства Есенин подарил Райх свою фотографию с надписью: «За то, что девочкой неловкой предстала ты мне на пути моём. Сергей». Что говорит о том, что Есенин не разобрался в будущей жене, которую вряд ли можно назвать «девочкой неловкой». Он приписывал ей черты характера, свойственные «тургеневским барышням», ставшим к тому времени для поэта эталоном красоты и женственности…
Ирина Соломатина действительно увлеклась изучением жизни Зинаиды Райх. Сначала по совету подруги-поэтессы Марии Ветровой она окунулась в революционную эпоху по творчеству Сергея Есенина, перелопатила страницы его биографии, пересмотрела некоторые художественные фильмы, а потом уже переключилась на биографию его жены Зинаиды Райх. И настолько увлеклась, что отмахнуться уже не получалось.
Но вернёмся от революционных потрясений прошлого столетия к нынешним реалиям. Ирина сейчас сидела за рабочим столом Олега Крестовского и рассуждала о собственном понимании революции:
– Столь неоднозначное событие необходимо рассматривать весьма аккуратно в свете новых архивных открытий, чтобы не задеть чувства пострадавших людей. У вас же там, на открытие сезона, собирается не прогрессивно настроенная молодёжь, а чиновники от культуры да бабульки с внуками, которых они на различные кружки водят, ведь родители в это время работают. Так что и репертуар для открытия сезона нужно подбирать соответственный – спокойный, безо всяких там перемен.
И оттого, что тема очень сложная, Ирине хотелось быстрее начать работу над сценарием. Просто руки чесались от творческого зуда! Но тема…
На пороге писательских восхождений её муж категорически запретил лезть Ирине в политику, тем более, что его бизнес предполагал частые переезды не только из Европы в Россию и обратно, но и поставку оборудования с других континентов. Позднее Ирина осознала, насколько это было мудрое решение, и старалась придерживаться его.
Олег с Ириной после встречи на работе прогулялись по парку и, расставаясь, решили вечером поужинать вместе. Почему бы нет?
Неожиданно встретившаяся неделю назад парочка пересеклась тем же вечером около ресторана вблизи Ирининого дома, откуда Крестовский её забирал днём на машине. Это было излюбленное место встреч писательницы с друзьями, поскольку здесь можно перекусить по-итальянски, насколько может быть «итальянской» еда в русском ресторане. Мало того, что сиё заведение находилось в шаговой доступности, Ирине оно нравилось ещё и потому, что открывались чудесные виды окрест из окон-витрин от пола до потолка. Она же не знала, как пройдёт беседа тет-а-тет, ведь они с Олегом не вели дружеских бесед с юности.
«Может, мы замкнёмся каждый в себе… Тогда самое время – смотреть в окна и комментировать с умным видом городские пейзажи», – рассуждала она, выбирая место для ужина.
Кроме того, в этом ресторане не было мягких диванчиков, располагающих к резкому сближению, чего Ирине на данном этапе вовсе не хотелось.
Удивительно, что двое разведённых судьбою на тридцать лет человека остались друг другу интересны через столько времени. Или они постоянно пополняли себя знаниями, жизненными переживаниями, судьбоносными решениями настолько, что становились с каждым годом только интереснее для окружающих? Но им было, на удивление, легко и хорошо вместе. Ирина ничего не знала об Олеге за эти годы, да и не пыталась выяснять. У неё хватало в жизни и без него проблем, особенно в последнее время. Перед выходом посмотрев на себя в зеркало и улыбнувшись своему отражению, Ирина решила не ворошить осиное гнездо, то есть постараться не касаться острых углов, не плакаться на жизнь, но… Не получилось…
Для начала была выбрана самая лёгкая и нейтральная тема для беседы. Они пустились в далёкие воспоминания, обсуждая бывших одноклассников, кто и где теперь устроился и обосновался. Ирина рассказывала о своих вечерах встреч выпускников, проводимых Викторией, Крестовский – о своих. Олег вспомнил многих девчонок и ребят из Ирининого класса, а она не могла похвастаться тем, что кого-то помнит из его. Писательница и своих-то школьных друзей помнила с трудом. Да, фамилии на слух были вроде знакомы, но не вызывали зрительных восприятий, как будто ударялись о стену прожитых лет, отделяющих от юности.
– Мы с одним моим одноклассником устроили грандиозное празднование 25-летия окончания школы, – рассказывал Олег.
