– А я сразу решила, что мои дети непременно будут учиться музыке, потому что мне иногда не хватает этих знаний. Мало того, что не могу записать мелодии, приходящие к некоторым стихам, я ещё и неловко себя чувствую, когда в компании разговор заходит о музыкальных произведениях. Как будто при мне говорят на неизвестном иностранном языке. Чувствую себя идиоткой. Моя старшая дочь Майя бросила музыкальную школу в четвёртом классе из-за сольфеджио. Я знаю, что многие дети бросают музыкалку из-за этого предмета. А моей Маришке крупно повезло, потому что ей досталась необыкновенная преподавательница со своей методикой обучения. Она с детьми играла в сольфеджио. Представляешь? И дети, которые у неё занимались, любили её предмет больше, чем специальность. Поэтому Мариша так легко сама аранжировки делает.
– Зато у меня есть своя студия звукозаписи! С прошлых времён осталась.
– Студия звукозаписи?! Вот этого мне и не хватало! А то три мои песни полностью готовы, а записать дороговато. Поможешь?
– А кто исполнять будет?
– У меня есть подходящий бард, который мои песни и довёл до ума. Классно получилось! Ну как, поможешь?
– Конечно, помогу…
Так они проболтали не один час, пока Крестовский не засобирался домой, ведь у него, как выяснилось, есть официальная супруга, окольцованная в загсе. Но особенно Ирину сразило до глубины души, когда Олег положил руку на сердце и сказал:
– Ириш, а здесь-то всё осталось к тебе так, как было раньше…
– Но так не бывает! – возглас вырвался сам собой. – Как романист тебе говорю: не-бы-ва-ет. Если я об этом в книге напишу, меня наша шатия-братия романистов на смех поднимет!
– Бывает, – уверил он.
И при этом Олег так на неё смотрел! Так смотрел, что можно сума сойти!
«Нет! Нет! Такого не бывает, – останавливала Ирина сама себя. – Потому что быть не может!»
И его глаза были настолько голубые на ярком солнышке, что закрадывалось подозрение о цветных линзах… И какая-то странная щенячья радость мелькала в этих глазах, которой тоже не хотелось верить. И улыбочка эта… А переигранный образ удачливого человека вкупе со словами, что жизнь прошла незаметно мимо? Какой-то чудовищный микс.
Ирине хотелось крикнуть сакраментальное: «Не верю!» Она привыкла в своём отношении к конкретному человеку отталкиваться от видения, навеянного первыми минутами общения, а сейчас перед ней возник чёрно-белый кот в шашечку из мультфильма про голубого щенка, напевающий голосом Андрея Миронова:
Писательницу этот персонаж не пугал и не отталкивал, но настораживал своей наигранностью… И задела-заинтриговала фраза, брошенная при прощании, как бы в продолжение какой-то неведомой игры:
– Ну что, роман писать будем?
И последующая за ней Иринина, не менее игривая:
– Всенепременно…
Что-то щёлкнуло, как механизм в заржавевшей музыкальной шкатулке, и неожиданно полилась странная музыка, а в небо взвились петарды…
ИГРА НАЧАЛАСЬ!
Прощаясь, они коснулись друг друга губами. Что, казалось бы, случилось? Прощальный поцелуй, и не больше, как полагается между творческими людьми. Ирина с друзьями всегда так приветствуют друг друга и прощаются в издательстве или на писательских вечерах. Но это было нечто больше, чем обычное прощание.
– Куда меня уносит? – задала Ирина сразу же вопрос вслух отражению в зеркале, как только переступила порог своей квартиры, поговорить-то о произошедшем было не с кем. – И зачем мне это надо? Разве мне плохо сейчас живётся? Я обеспеченная и самодостаточная женщина. У меня всё есть для жизни и творчества. Самое главное, что мне никто не мешает. И я ничего не хочу менять! Ничегошеньки! Приключений на свою ж… хочешь найти? А не слишком ли многое ты потеряешь в случае фиаско? Стоит ли игра свеч?
А опасения были не беспочвенными. И дело даже не в муже, проживающем в Германии. Чем может для Ирины закончиться неудачный адюльтер? Разводом. Но это не смертельно, тем более, что она себя теперь может обеспечить и сама. Но любое нервное потрясение могло привести Ирину к нежелательным последствиям, к обострению болезни, например. А то, что она добровольно откажется от вновь обретённой любви, не приведёт ли к не менее сильному потрясению?
– И что я там наговорила ему, дура! Зачем начала душу выворачивать? И про перенесённую болезнь рассказала… А если он посмеётся надо мной? Или ещё хуже: вдруг он злопамятен, затаил на меня обиду в далёком детстве и хочет отомстить примитивным способом, как в дешёвых бульварных романчиках… А? Такой вариант ты рассматриваешь? – продолжала Ирина себя изводить и накручивать неразрешимыми вопросами.
Они относились к разряду риторических, то есть не требующих немедленного ответа. Любой ответ привёл бы к нагромождению ещё большего количества вопросов.
