Визит к адвокату был странным. Мужчина, сидящий за столом у окна, был в сером костюме-тройке, безупречно белой рубашке и с идеально подобранным галстуком. Лицо, не выражающее эмоций, абсолютно бесстрастное, украшали тонкие губы и породистый нос; наверное, его можно было бы назвать симпатичным, но холодным. Никки не мог определиться со своим отношением к этому человеку, который, едва взглянув на посетителей и кивнув на стулья, отвернулся к окну и все двадцать минут, потраченных на обсуждение дела, так и продолжал что-то разглядывать за мутным стеклом. Клиенты во время беседы вынуждены были любоваться его затылком. Никки со злорадством думал, что мастер у высокомерного товарища мог бы быть и получше – опытному взгляду хорошо были видны некоторые огрехи в стрижке. Хотя, надо признать, что ни затылок, ни общее впечатление прическа не портила. Подумав еще немного – а чем еще оставалось заниматься, пока Виктор сообщал затылку нужные факты – Никита признал, что волосы у адвоката сложные и растут несколько странно, так что мастер, может быть, у того и не так уж плох. Но все же…
- Значит, вы утверждаете, что в момент приватизации квартиры находились на учебе и проживали в общежитии? Уверены, что не оформляли письменный отказ от приватизации? – бесстрастным голосом уточнил у окна адвокат.
- Да, - подтвердил Виктор.
- В таком случае это прямое нарушение ваших прав, соответственно, раз были нарушения во время приватизации, то можно попытаться оспорить сделку дарения.
- И что? Шансы есть, несмотря на давность? - не поверил Виктор.
- Есть, - также ровно произнес адвокат. – Не скажу что просто, не обещаю, что быстро, и предупреждаю, что, скорее всего, удастся лишь заключить мировое соглашение, когда вам выплатят часть денег за квартиру. Вы готовы вступить в борьбу?
- Да, - хрипло отозвался Виктор, не верящий в свое счастье – ведь если удастся получить хоть что-то, то можно подумать и про ипотеку. – Только я не знаю, сколько будут стоить ваши услуги.
- Не слишком большой авансовый платеж и затем вознаграждение после выигрыша дела. Такой вариант устраивает?
- Да, - снова согласился Виктор.
- Хорошо, в таком случае мы подписываем договор, а вам нужно будет предоставить следующие документы, запишите. Я их изучу и подготовлю исковое заявление, - адвокат повернулся и даже растянул губы в улыбке, которая противоречила складке между бровями и непонятному выражению карих глаз.
- Странный он какой-то, - не удержался от комментария Никита, когда они уже сидели в машине.
- Не обращай внимания, адвокаты все такие. Лишь бы дело свое знал, - отмахнулся окрыленный надеждой Виктор. – Нам с ним детей не крестить, не бери в голову. Теперь и про ипотеку можно подумать. Слышал, чего Станислав Ильич сказал? Надо вставать на учет как нуждающемуся в улучшении жилищных условий, и тогда можно претендовать на льготный кредит.
- Кстати о детях, - Никки, побарабанил пальцами по ручке двери, - слушай, а не получится так, что твоя женушка на что-то права заявит? Или, прикрываясь ребенком, будет претендовать на квартиру?
- Вот взял и испортил такое хорошее настроение, - скривился Виктор. – Разводиться надо, однозначно. Только где эту сучку искать – вот вопрос.
Никита мысленно посочувствовал доку, очень хотелось узнать, где он ее такую подцепил и как терпел столько времени, только сейчас не время было для таких разговоров, наоборот, нужно было поддержать.
- Ну так что, отмечать-то начало славного пути будем? Или как? – нарочито бодрым голосом поинтересовался Никки.
- А то! – усмехнулся док, выруливая на проспект, - у нас еще водка осталась, да и закуски полный холодильник – обязательно отметим!
Никита улыбнулся, старательно пытаясь радоваться за Виктора, но на душе скребли кошки, и против воли всплывало опасение, что после выигранного процесса он, Никки, будет доктору не нужен.
Глава 15
Никита смотрел на окрыленного Виктора и не мог радоваться. Нет, с одной стороны, конечно, здорово, что появилась надежда вернуть если не квартиру, так хоть какую-то сумму, но светящиеся радостью глаза дока почему-то ассоциировались лишь с адвокатом. Его костюмом. Его затылком. Мать его! Дать бы ему по башке чем-нибудь тяжелым, только вот нельзя – попадет ведь в Центральную больницу как пить дать, а там Витюша. К концу недели, когда уже пора было снимать гипс, Никки все же признался себе: это ревность.
Открытие не порадовало. Влюбиться в человека без надежды на взаимность тяжкое бремя. Лежа ночью в объятиях дорогого человека и слушая его тихое дыхание, Никки со всей остротой понимал, что времени осталось мало. Ему очень повезет, если они протянут вместе хотя бы полгода, а потом… Потом кому-то придется собирать по кускам свое глупое сердце.
Секс, который у них теперь был регулярно, стал пронзительно нежным. Никки отдавался каждый раз как последний, чувствуя, как рвется душа. Вместе с оргазмом приходила боль, и он, кусая губы в кровь, отворачивался и старался ровно дышать, делая вид, что заснул.
