Спектакль разыгран. Зрители довольны. Враги получили свое наказание. Победителей не судят. Теперь смело можно выдохнуть: одной проблемой меньше. И можно сконцентрироваться на Каримове и его планах относительно Рины и меня в целом. Так без неё себя не вижу и видеть не хочу. Поэтому на обратном пути делаю попытку и целую её. Хвала небесам, она не отстраняет меня, а держит контакт до конца. Отвечает. Глаза в глаза. Взрыв атомных частичек под кожей. Кроет на полную мощность обоих. Это любовь, несомненно. И она в нас двоих. Она любит меня. Любит. И в этом не стоит сомневаться. Пусть и делает все наоборот, но глаза… Глаза и чувства врать не умеют. Но, в конце концов, кто-то должен ослабить этот накал. И инициатором выступает Рина, отстраняясь первой. Я не давлю. Ей и так тяжело. Понимаю. Знаю, как никто, когда дорогой тебе человек болен, и мало того, что ты переживаешь за его здоровье, так приходится думать о своих поступках, так как на кону её жизнь. И эта жизнь в руках другого человека. Более сильного. Более опасного. Более властного. Деньги и власть решают всё. И убрать ненужного человека — это как раз плюнуть. В Каримове я не сомневаюсь, что и на это он сможет пойти, конечно, не запачкав свои «беленькие» ручки убийством с инсценировкой.
Из этих мыслей меня вырывает долгожданный звонок.
— Ярослав, добрый день. Кольца готовы и ждут Вашего одобрения. Когда сможете приехать? — задает вопрос ювелир, к которому я обращался для создания наших индивидуальных колец по моему эскизу с именной надписью на латыни. Знаем её только мы.
— Добрый день, Петр Никанорович. Через час буду у Вас.
— Отлично. Тогда до встречи, — завершает разговор собеседник и отключается, не давая мне попрощаться.
С оцененными пробками в Москве к центру города, где расположена мастерская Петра, добираюсь как раз в обозначенное время. Петр Никанорович педант. Не любит опаздывать сам и не любит, когда опаздывают другие. Всегда выполняет работу в срок или, если возникает форс-мажор, старается завершить работу раньше оговоренного срока. Не любит быть должником. К работе относится со всей душой и любовью. В своем деле мастер, хоть и ему уже за шестьдесят, и голову покрыла седина, а на носу теперь соединялась золотистая тонкая оправа для очков. Но, как говорится, цифры не имеют значения, главное, что внутри.
— Здравствуйте, Петр Никанорович. Рад видеть Вас в бодром здравии.
— Здравствуй, Ярослав. Спасибо на добром слове. Держи, вот твоя драгоценность. — протягивает коробочку с двумя одинаковыми кольцами. Только моё шире и там красуется один маленький камушек. У Рины тоньше и женственнее. Впереди усыпанное камушками в два ряда. Но единственное, что не отличить — надпись. Она выгравированная внутри кольца. Её чувствуешь. Чувствуешь каждую буковку. Каждую завитушку. Каждый изгиб.
— То, что надо. Вы, как всегда, восхищаете своей работой. Надеюсь, этот заказ останется между нами.
— Мой друг, разве есть сомнения мне не доверять?
— Нет, конечно, нету. Вы столько лет служите верой и правдой нашей семье. Спасибо Вам.
— Пусть они принесут вам счастье.
— Так оно и будет. — улыбаюсь собственным мыслям. — До свидания.
— Счастливо, мой юный друг.
В салоне вытягиваю кольца из коробочки и перемещаю их парой на цепочку. Пусть будут около сердца. И двигаю к родителям. Там меня ждет блядское общество не самых приятных мне людей, кроме маленькой части её составляющей. И причина, почему я еду туда, а не к себе на квартиру — это мама. Она все подготавливала для любимого сына и единственного, кто остался рядом. После последнего отказа Артёма возвращаться домой и в компанию, мы рассорились и не созванивались. Он ещё тот черт, которого нужно поискать. Брат-близнец, мать вашу. Хотя знаю, что он сейчас чувствует то же самое, что и я. Так было всегда. Две половинки одного целого. И всё равно закрывает всё это своей ебучей гордостью.
Весь этот гребаный фарс под названием высшее общество собралось у родителей в загородном доме. И я бы давно покинул сие мероприятие, так как видеть всех этих чиновников, мэров с их женами-любовницами вызывает отвращение. Если бы не одно, НО: все это организовано в честь победы в тендере, ну или как описала этот праздник мама, то он в мою честь. Именно это меня останавливает — оставаться тут и слушать это чванливое общество во главе с Каримовым. И сейчас среди гостей он мелькает, ехидно мне улыбаясь. А так хочется врезать по его наглой роже.
