— Есть шанс вспомнить. Я очень хороший водитель, почти ни разу не падал и не попадал в ДТП, так что переживать не о чём.
— Хорошо, я тебе доверяю. Но тут один шлем, — говорит Рина.
— И он твой. Тебе надо заботиться о ребенке и о себе в первую очередь.
— А ты?
— Я же говорю, ничего не случится. С тобой я просто перестраховываюсь.
Рина соглашается. Мы впервые летим по городу на байке. Это супер романтично. Сердце зашкаливает. Романтика на полную мощность. Свобода и любовь. Гул мотора, варьирование между стоящих машин на автостраде в пробке, а ты мчишься между ними. Поворачиваем на трассу, ведущую к родительскому дому. Красота. Закат солнца виднеется между деревьев. Легкий ветерок покрывает кожу, вызывая мурашки. На трассе почти нет машин. И самые теплые объятия Рины.
— Может, сбавишь немного скорость? Мне страшно, — перекрикивая шум мотора, говорит Рина.
— Скажи, как ты меня любишь? И я сбавлю, — отвечаю ей в тон.
— Вот засранец.
— Я жду. — слегка поворачиваю к ней голову, боковым зрением слежу за дорогой.
— Я тебя люблю! — кричит Рина. И только я начинаю слегка сбавлять скорость, увожу взгляд на спидометр. Стрелка опускается, как слышу оглушающий крик Рины.
— Там ребенок! Тормози… Ребенок…
И в самом деле, на дороге стоит ребенок с мячом в руках как мне кажется издали. Резко даю по тормозам. Запах горящей резины. Скрежет металла. Но, прикидывая расстояние и хоть и ненамного сбавленную скорость, понимаю, что собью ребенка, вышедшего из ниоткуда. Вдали вижу его бегущую мать. Выруливаю на встречную полосу, и мы встречаемся с вылетевшей из ниоткуда машиной. Лоб в лоб. Когда ещё секунд десть назад там никого не было. Оценивал риски. С этого маневра никто не должен был пострадать, но судьба злодейка, подкидывает новый этап. Переворот. Крик. Чьи-то голоса. Адская боль и темнота.
Прошло пять лет…
— Мариночка, может, останетесь у нас с Ясенькой ещё на пару дней? Мы так скучаем по вам… Как хорошо было, когда вы жили рядом, — с грустью говорит моя несостоявшаяся свекровь, которую сейчас люблю, как родную маму. Она действительно излучает такое тепло и доброту, что невозможно устоять. Первое время мне даже как-то непривычно было. Бабушка хоть и любила и заботилась обо мне, как могла, но никогда не показывала своей нежности.
— Тетя Света, я бы с удовольствием. Вы же знаете, как нам у Вас хорошо и как Яся Вас любит. Но мне надо на работу. В понедельник новое начальство должно приехать. Надо быть обязательно. Мы обязательно к Вам приедем. Еще не раз.
— Эх, да, дело молодое, работать надо, — с грустью говорит Светлана Сергеевна. — Там в пакет я положила домашние котлетки, колбаску и сырок, закатки и овощи. В круглом судочке холодец, а в красном судочке рыбка и блинчики с мясом.
— Ну зачем? Мы столько не съедим, пропадёт. Жалко будет.
— Надо. Домашнее все лучше магазинного. Я то все время на пенсии сижу, а ты работаешь. Сама говоришь, новое начальство. Знаю я этих начальников. Вон двое за моей спиной стоят. Посмотри, — указывает на свёкра и брата моего погибшего мужчины. Этот тиран до пятого месяца беременности держал Аяну на работе. Изверг, — жалуется бабушка моей дочки.
— Мама, она сама хотела работать. Я что, буду запрещать? Я и так еле дождался пятого месяца, чтоб усадить её дома. — находится с ответочкой Артём, нежно обнимая Аяну.
Подумать только, каких-то пять лет назад я ревновала и заочно ненавидела Аяну, что она выйдет замуж за Ярослава. Что её отец так лихо мог расправиться с жизнью моей бабушки. Ровно до той аварии, где отданный Ярославом шлем спас мне жизнь. А то, что выжила Яся на таком маленьком сроке — просто чудо. Врачи в один голос твердили, что у девочки сильный ангел-хранитель. И я даже знаю, кто её так оберегает. Её отец Ярослав. Пришла в себя я в больнице спустя два месяца. Состояние было крайне тяжелым. И я потеряла много крови. Поэтому находилась в коме, подключенная к миллиону каких-то проводочков, которые обеспечивали жизнь мне и малышке. Несмотря на то, что я была в коме, Яся росла, и когда я проснулась, то животик уже был замечен. Не таким большим, конечно, как нужно, но в моей ситуации это было радостью и счастьем. Бабушка настолько переживала о нас, что до последнего не говорила мне, что с Ярославом. Только когда я полностью восстановилась и врачи подтвердили, что моей жизни ничего не угрожает, я всё-таки уговорила мне рассказать, где он и что с ним? Почему меня не пускают к нему? Почему он сам не приходит? Или он в другой больнице? Это были мои ежедневные вопросы… Я ожидала всего, но только не известия о том, что через месяц после аварии его организм всё-таки не справился и он умер. Сказать, в каком я была шоке — не сказать ничего. Я пережила все двенадцать стадий, от горя до принятия. Я приняла, что его нет с нами, но не смирилась.
— Спасибо большое за заботу. Мы Вас очень любим. — обнимаю свою свекровь с чувством нежности и быстро моргаю, чтоб слезинкам не дать упасть.
— Бабушка, я к вам скоро приеду, — говорит дочка.
— Ну, тогда мы будем ждать, солнышко, — с улыбкой говорит моя свекровь.
