Но если знак на двери — для своих, то прикрытие, прямо скажем, без фантазии. Я разочарован. Однако нам с Доком стоит держать ухо в остро и лишнего при бармене не болтать.
— Пива. — Шлепнул на стойку купюру помельче.
Эх, всего второй день, а как заметно поредели мои финансы. Черт бы побрал привычку богачей сорить деньгами направо и налево! Рут Стоун делала это мастерски. Еще бы. С детства тренировалась.
Дождался пинту, подхватил фирменный бокал и двинулся за столик к Доку. Айболит доморощенный даже в баре пил что-то странное. Совершенно прозрачная жидкость в граненом низком бокале могла быть в равной вероятности и водой, и чистым спиртом. С ним не угадаешь.
— Привет, Док!
Совершенно не эстетично плюхнулся на жесткое сиденье под неодобрительным взглядом светлых глаз. Развалился, широко расставив ноги. Отвратительное настроение. Я промок и замерз, одежда противно облепила тело. Сделал пару глотков, ну да ничего, сейчас обсохнем. И начал неторопливо рассказывать лысому пилюлькину во что на сей раз он меня впутал.
— Нет, ну, прикинь? Как выскочит из такси и прямым ходом к клубу!
Лицо доктора, обычно или бесстрастное, или с вежливой полуулыбкой, бледное, как сама смерть, оживилось при упоминании Принца и его «неприятностей».
— С серьгой, говоришь?
— Ну да. Акуторой кличут. Сдается мне, наемники за ним приглядывают. Ну я девчонку сразу и увел. — Замолчал, допивая пиво и давая Доку переварить информацию.
— Думаю, Ван, дальше я справлюсь сам.
— Э? — Я не сразу понял, что он имеет в виду. А когда понял, тут же взвился на месте. — Ты шутишь? Шутишь же! Я столько времени с ней вожусь, а ты. Вот так, да? Решил выкинуть меня под конец? Даже не думай! — Я с силой громыхнул пустым бокалом о столешницу.
Мысль о том, что я могу не узнать конец истории, ужалила, словно змея. Проклятый доктор! Поманил конфеткой перед носом, а теперь хочет свалить! Ну уж нет! Желание узнать в чем там было дело жгло внутренности. Нет ничего слаще разгаданной загадки.
— Появилось обстоятельство…
— Плевать мне на обстоятельства! — Я почти рычал. — Это мое дело! Не смей меня сбрасывать в последний момент!
Док, видя, как я завелся, успокаивающе вскинул ладони.
— Хорошо. Ван. Хорошо, убедил.
Хотел бы я ему сказать много матерного, но сдержался.
— Но ты присутствуешь и не вмешиваешься, понятно? Я все устрою сам.
Сам так сам. Я выдохнул. И только теперь задумался: что за обстоятельства такие? Что из того, что я рассказал, изменило первоначальный план Дока? Спрашивать уже поздно, да?
— Приведешь девчонку… сюда… — Док настороженно покосился по сторонам, бросил взгляд на бармена, поморщился, достал ручку и набросал на салфетку пару слов. Показал. И тут же сжег ее в пепельнице.
Я привычно сдержался, чтобы не закатить глаза. Ох уж мне эти игры в конспирацию!
«Курятник. В полдень». Завтра, значит. Окей. Сделаем.
— Не раньше. Понял? До тех пор глаз с нее не спускай!
— Да понял я. Понял.
Прикидываю в уме: хватит ли запаса снотворного. Не, ну можно к батарее ее пристегнуть, в случае чего. Так-то район у нас там уединенный. Справа — слева склады, хранилища, соседний магазин, опять же, давно заколоченный стоит. Кричи — не кричи, никто не услышит.
[1]
Ван Хэвен
Стоило выйти из «Оазиса», и словно в бассейн с холодной водой окунулся. Ливень до краев заливал тротуары и наполнял заранее заготовленные емкости мутной водой. Насквозь промок, еще и ноги промочил. Зараза. И так настроение ни к черту. Не люблю, когда пытаются управлять вслепую.
Дождь в Сити не любили, хоть и использовали воду, пахнущую химией, для канализационных нужд. Не то, что снег. Его, едва выпавший, стоило только градуснику показать цифру, приближенную к нулю, дворовая мелюзга побойчее и совсем опустившиеся бомжи в охотку сгребали в утилизаторы, пока не растаял. А ну там органика какая примерзла к пыли? Наивные. Как и мы когда-то.
Хмыкнул. Я не помню, но рассказывали, что, когда только ввели утилизаторы, с улиц пропало все. Сперва мусор, как изначально и было задумано. Затем бездомная живность: собаки, кошки, голуби, крысы, даже пауки и тараканы. Затем в расход пошли плохо лежащие вещи, потерявшиеся домашние животные, ненадежно прикрученные вывески.
Да что там! Целые деревья, где они еще оставались, выкорчевывали и сливали в утилизатор. Дорожные столбы и знаки с кусками асфальта, я уже не говорю про припаркованные машины! Бомжи уносили даже целые фасады домов. А затем стали пропадать и они. Вакханалия длилась полгода, прежде чем на утилизаторы поставили определители ДНК. Сколько тогда народу пропало, никто даже считать не взялся, а уж сколько кладбищ перекопали. М-да.
