— О боги, как с печатной машинкой разговариваю… У вас же есть артефакты связи или пошлите к нему человека порталом! И все решится еще до того, как закончится этот гроршев дождь…
Форинг Нааратис покачал головой.
— Боюсь, там не действует ни связь, ни порталы.
— Да где такое место может быть? — не выдержала я этого бездействия. — На Изнанке, что-ли?
— Госпожа Рен, я должен проводить Вас в Академию. Иначе буду вынужден применить силу.
Виски уже ломило от нереальности происходящего. Все логические доводы исчерпаны, обстоятельства сошлись каким-то самым дурным образом, а где-то за углом подстерегает «выдуманный» убийца. Полагаю, в портал он убег не от нас троих, а сообразив, что маячки боевиков приведут подмогу. Кем бы он ни был, а против полутора десятка магов ему наверняка не выстоять, вот и сбежал. Но как он с теми… просто играючи. И чудом не пострадали Мекса с Анхельмом.
— Госпожа Рен, мы переправим вас всех обратно в Академию порталом. Чтобы его создать, я должен деактивировать артефакт с антарином. Прежде, чем я это сделаю, пожалуйста, протяните руки.
Я послушно подставила их под другой артефакт — знакомую продолговатую плашку из черного мрамора. Вот уж не думала, что увижу когда-нибудь кандалы Тротта на себе снова.
Ограничивать четырьмя стенами не стали, мне позволялось свободно перемещаться в пределах Академии. О занятиях, разумеется, речи не шло. Заблокирована магия, заблокирован дар. Можно книжки читать. Можно не читать. Сиди в комнате, плюй в потолок, или слоняйся по территории — в общем, развлекайся не хочу.
Будто мало было кандалов Тротта, пусть и невидимых, неосязаемых, теперь за мной еще неотвязно следовал конвой из двух магов-боевиков. И мне было настоятельно рекомендовано не вступать в контакты с учащимися. Можно подумать, они сами к тому стремились…
О том, что во мне подозревают «несущую смерть», уже было известно всем. Многие, как оказалось, сами подписались под заявлением. А с чьей подачи раскрутилась эта идея — нетрудно догадаться. Когда я прохлопала эти настроения? Кажется, знаю. Когда увлеклась сомнологией и постоянно вытаскивала Тьму наружу в самых неподходящих местах, чтобы отличить явь от грезы. Когда перешла на индивидуальное обучение и обособилась от остальных студентов. Когда начала делать большие успехи, с легкостью осваивая темные предметы. Белых ворон не любят.
А прохлопала потому, что самой не было дела ни до кого. Избегают? Ну и ладно. Боятся? Еще лучше. Нам с Тьмой тогда это было безразлично.
Анхельма отпустили сразу же, как только детально изучили остаточный след магии. Ледяные иглы, пронзившие насмерть охранника, были сотканы с примесью воздушной и боевой сил, чего у Хельме отродясь не водилось. Просить меня показать Тьму Изначальную, чтобы сравнить ее с другим темным следом, понятное дело, никто не стал. Ректор Ксавия ничего сделать не мог, он уже свидетельствовал перед комиссией и безрезультатно.
Проверку назначили на последний день учебного года, перед экзаменом. Или вместо, окажись я действительно «несущей смерть». Процесс превращения в
Одно утешение: для мира снов магия не нужна. Но нужно быть осторожней. Я по глупости влезла в сон Данстора Гратиса и явно ощутила ответное внимание. Что, если он смог залезть мне в голову, считать то, что лежало на поверхности — поездку в Ровель? А подготовить ловушку на следующий день ему не составило труда. С его способностями и внезапная гроза вполне могла оказаться неслучайной. Это было бесконечно глупо, Ардина. И это я еще думала что-то выведать о нем в его же сновидении…
Четыре смерти за один короткий бой. Призрак окончательно воплотился, перестал быть надуманной угрозой. В Академии я в безопасности, а дальше? Лес чужаков не любит, но сможет ли защитить? И почему у меня чувство, что эта махина проблем только начинает раскручиваться, обещая все новые?
Так, к гроршам. Хотя бы по ночам я могу сбегать от всего этого. Все предыдущие попытки встретиться с его светлостью во сне не увенчались успехом. Но форинг Нааратис проговорился, что арн Шентия отбыл куда-то, куда не дотянуться ни порталам, ни артефактам связи. Мне такие места неизвестны, а про Изнанку был сарказм — живым туда ходу нет. Но может я теперь смогу пробиться к нему?
