Право на месть полностью

Мекса посмотрела с неожиданным любопытством, Хельме чуть нахохлился, я же еле сдержала порыв подбежать и обнять его светлость. Не пришлось: Ронард сам подошел к нашей компании, приобнял меня за плечи, бережно взяв мою левую ладонь в руку.

— Мекса, — приветственно кивнул он, словно не она застукала нас пару часов на кровати в недвусмысленном положении. — Анхельм.

У Мексы взвился хвост, легонько шлепнув кончиком его светлость по лодыжкам. Это у унвартов такое вежливо-осторожное приветствие, я уже знала. Вот же ж, гордый опасный народ, а тоже свой этикет имеется. Хельме пока ничем не ответил, но переступил с ноги на ногу.

— Ой ладно, что уж там, — буркнул он наконец и протянул Ронарду руку.

Шентия посерьезнел, оценив жест, и крепко пожал ее в ответ. Хельме таки не удержался и со всей дури зарядил плечом в плечо его светлости, мысля ударить побольнее. Только, наверно, забыл, что чем крепче такое приветствие, тем большее расположение унварт выказывает. И сам же чуть не взвыл, напоровшись на каменные натренированные мышцы арна во встречном движении. Ронард спрятал мелькнувшую улыбку в уголке рта.

— Ты знаешь, что после такого унварты сразу переходят на «ты»?

Хельме округлил глаза. Мекса тихо хихикнула и кивнула, подтверждая. С ней его светлость стукнулся гораздо более деликатно.

— Эктфелль— это супруг, если по вашим понятиям, — шепнула мне на ухо подруга, когда мы все возвращались к трейту астарха. Я удивленно подняла на нее глаза, но та лишь подмигнула.

Астарх нас ждал, но прежде всех разговоров мы плотно поужинали простой, но вкусной пищей. Мясо, овощи, травяной чай с диким медом. Хлеба здесь не пекли, да и кто бы стал выращивать зерно в диком Лесу. Зато были волокнистые запеченные плоды с похожим хлебным вкусом, отлично сгодились на замену.

— Хозяин согласен, астарх, — первым начал Ронард. — Теперь слово за тобой.

Унварт кивнул, словно и сам уже знал об этом. Мы только не знали, что за разговор состоялся между Империей и Лесом.

— Воля унвартов неотделима от воли Хозяина. Я согласен на этот союз. Согласится ли император Нердес.

— Он согласится, это я беру на себя.

Так мы узнали, что Лес готов вернуться к прежним договоренностям и оказать помощь в грядущей войне с Самаконой в обмен на новые территории. Услышав, что́ Империя готова отдать, я вздрогнула. Пустошь. Обширная территория, некогда бывшая целым королевством, а ныне выжженная, мертвая, черное пятно на карте Империи. Разрушенная вырвавшимся из Леса сортъселем — духом Тьмы, но не сумевшим убить своего носителя. Данстор Гратис выжил. И ждет меня.

— Но разве в Пустоши может что-то вырасти? — тихо спросила я астарха.

Вместо ответа Ронард взял меня бережно за руку, ту самую, где под кожей уже пускало корни неведомое семечко.

— Хозяин велел посадить его через месяц. Мы пойдем туда вместе, Ардина. Это моя часть обязательства.

Астарх тоже посмотрел на мою ладонь.

— Skog frø, — с удивлением произнес он, будто смог разглядеть что-то больше. — Зерно Леса.

Отец с дочерью переглянулись без слов. Им слова не нужны, у них и так общая память.

— Да не томите уже! — первым не выдержал Анхельм.

— Наверно, вам стоит понимать, что не все в Лесу плодится так, как привыкли думать люди, — Хельме уже по привычке вытаращился на астарха, нарисовав себе невесть какие картины в голове. — Нет, по большей части, конечно, обычным образом. Шишки, пыльца, семена, косточки. Орки родятся от двух родителей, ульвы по осени щенятся. Но далеко не всё… У многих существ природа магическая, и это не та магия, что у людей.

— Мансы возникают, — припомнила я слова Мексы, и та кивнула в подтверждение. — Не рождаются.

— Верно, — сказал астарх и продолжил. — Сильфиды появляются из самого солнечного света и растворяются к зиме, когда небо надолго скрывается за хмурыми облаками. Водяные змеи отращивают новые головы и просто делятся надвое. Больших черных пауков — скитней — порождает сама земля, если на нее прольется насильственная кровь. Наши деревья — трейты — рождаются вместе с унвартом и умирают с ним же.

— У Скогена был необычный сад, — задумчиво сказал Ронард. — Не уверен, но, кажется, я видел Древо Безвременья. По крайней мере, именно так оно описывалось в легендах.

— И оно тоже. Такие деревья рождаются раз в сотни лет. Пока не умрут, дав новое семечко. Но Skog frø — это не одно дерево. Это зернышко самого Леса. От него заново родится все это, — унварт обвел рукой вокруг. — Только один раз Лес давал новое семя. Когда был выжжен Нетленным Огнем людских магов.

Астарх внезапно замолчал, но тихо продолжила Мекса:

— Четверть жителей Леса тогда принесли в жертву по велению Хозяина, чтобы оно смогло прорасти.

Теперь уже замолчали все. Я машинально поднесла ладонь к глазам. Так вот ты какое… Выпьешь все соки. Что тебе одна девица, когда прошлое зерно было пророщено сотнями жизней? Так, на один зубок… Я ведь не просто подарю тебе жизнь, а подарюсвою?