Право на месть полностью

– Да ерунда, – отвечаю я. – Думаю, что приготовить к чаю.

– Рок-н-ролл, Лиза. – Она усмехается, глядя на меня. – Наша жизнь – сплошной рок-н-ролл.

Я смотрю в монитор своего компьютера, делаю глубокий вдох – нагоняю кислород в легкие. Это уже перебор. Мир начинает душить меня, пальцы сжимаются на моем горле.

Жизнь пошла как-то не так после того происшествия на реке, но, должна признать, внимание мне приятно. Более того, на большинстве напечатанных фотографий я выгляжу хорошо, а это главное. Мой «Фейсбук» взбесился. Столько запросов на дружбу – кажется, вся школа хочет теперь меня знать – и столько постов о том, какая я молодец! Какая-то моя часть недовольна тем, что экзамены закончились, я не могу пойти в школу и купаться в лучах славы, хотя и знаю, что это все ерунда.

Единственный, кто не лебезит передо мной, так это Кортни. Он как-то немного охладел, и я думаю: он допер наконец, что я собираюсь его кинуть. А может, ревнует ко всему тому вниманию, которым я окружена.

Может, поэтому и мама в таком скверном настроении. Не ревнует ли она? Он мне говорит, что она вампир. Эгоистка, хочет, чтобы я вечно оставалась ее деточкой. Он говорит: она тащит меня вниз, но я не должна ей потакать. Думаю, он где-то и прав. Он повел себя изумительно. Сказал, что ничуть не удивился моему поступку, потому что знает: да, я именно такая женщина. Отважная, сильная и красивая, а он счастливый мужчина, потому что у него есть я. Он назвал меня женщиной!

Меня дрожь пробирает, когда я думаю об этом. Больше уже не девушка. Женщина. Его женщина. Мне повезло. Когда он называет меня красивой, я чувствую, что это так и есть. Обычно, если кто-то говорит комплимент в мой адрес, это производит противоположный эффект. Я чувствую себя неповоротливой и неловкой, остро ощущаю все мои недостатки. Но с ним все по-другому. Может, настоящая любовь всегда такая. И через несколько дней я его увижу! Не могу дождаться. Я так волнуюсь! Но с одной проблемой нужно разобраться до нашей встречи.

Я смотрю на сумку для сапог на моей кровати. Я должна это сделать. Может, после чая. Результат не будет положительным, это было бы смешно, но какая-то мышка страха грызет меня изнутри. Мне станет лучше, когда я сделаю это и буду знать – так или иначе. И как говорит Джоди, даже если результат положительный – Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы он был отрицательный! – это вовсе не смертельно. Все можно решить. По крайней мере, если нужно будет сделать аборт, я смогу это сделать, пока мама будет на работе. Она никогда не узнает.

– Не могла с тобой связаться. Твой телефон сразу отправляет в голосовую почту. Ричард уехал на часик – делает оценку, вот я и решила заглянуть.

Не могу для себя решить, рада я ее видеть или нет. Я только что помыла посуду после салата с курицей и не самой приятной беседы с Авой, которая невнятно мычала в ответ на мои вопросы, а теперь заперлась в своей комнате; скоро появятся ее друзья, мелькнут фигуры на лестнице и исчезнут. Не думаю, что у меня сейчас есть силы для Мэрилин. Я эмоционально опустошена. Все силы трачу на борьбу с этим состоянием тревоги.

– Что случилось? – спрашиваю я, включая чайник.

– Со мной ничего. – Она накидывает ремень сумочки на спинку стула, садится. – Но ты сегодня была не в себе. Тебя что-то тревожит?

Чувствую, как она сверлит глазами мне спину, а я занимаю руки кружками, чайными пакетиками и молоком. Я должна сказать ей что-нибудь. Она знает мои бзики. Я должна дать ей что-нибудь, но я не могу сказать ей о моих тревогах на уик-энде, поэтому выбираю меньшее из двух зол.

– Мне кажется, я знаю, кто взял деньги.

– Кто? – Мэрилин смотрит широко раскрытыми глазами.

Я наливаю горячую воду и сажусь к ней за стол.

– Джулия, – отвечаю я. – Это Джулия.

Несколько секунд Мэрилин молчит, потом делает громкий выдох:

– Я могла бы догадаться. По тому, как она все время ходит на задних лапках перед Пенни с маленькими подарочками для офиса или печеньем для всех. Как ты узнала?

– Я рано пришла на работу сегодня. – Я после того уик-энда все время приходила рано. Все лучше, чем лежать без сна со всеми моими заботами, а Аву готовить к школе теперь не надо – экзамены позади. – Подчищала детали для контракта с Мэннингом. Когда я пришла, она выходила из кабинета Пенни. Я ее напугала.

– Она не сказала, что там делала?

– Положила инвойсы на ее стол.

– Может, так оно и было?

– Я проверила, когда она пошла за кофе: она и в самом деле положила на стол какие-то бумаги. Но это же Джулия. Она же не такая дура, чтобы войти туда без всяких оснований.

Я вижу сомнение на лице Мэрилин.

– Это не все, – говорю я. – Кое-что случилось еще и в сальса-клубе. Ты помнишь – рабочая вечеринка. Я тогда кое-что видела.

– Выкладывай.

Я начинаю рассказывать историю, и подруга склоняется ко мне, словно всасывая мои слова из воздуха, чтобы попробовать их на вкус и проглотить, пока я наконец не заканчиваю, и мы обе откидываемся на спинки.

– Почему же ты ничего не сказала?