Пока Ева с папой сидят в санпропускнике я иду на третий этаж к главврачу, с которым уже предварительно созвонилась и записалась. Это наша не первая встреча, так что он должен меня ждать.
— Алесей Степанович занят, — говорит его секретарь, как только я заходу в приемную.
— У меня назначено, сообщите ему пожалуйста, — не теряюсь под ее пристальным взглядом, с ней я тоже уже встречалась.
Она не хотя, но все же берет телефон в руки. Я отхожу от нее, и сажусь на стул, которых много. Желающих посетить Драпова Алексея Степановича нет, что не может не радовать, очереди я не люблю.
Дверь открывается и являет мне Савельева собственной персоной. Я подскакиваю и просто смотрю по сторонам, в поисках места куда могла бы спрятаться. Хотя он, конечно, заметил меня, но переговаривается с врачом, и тот ему кивает так, что и голова может отвалится. Мои метания не остаются незамеченными. Наконец понимаю, что это глупо и сажусь на стул. Потом подскакиваю с него и просто стою, не зная куда деть руки и ноги. В миг из взрослого человека превращаюсь в нашкодившего подростка, коим никогда не была.
— Алиса Григорьевна доброе утро, — здоровается главврач.
Удивительно что он запомнил мое имя и отчество, но я не успела уцепится за этот факт. Я немного в взвинченном состоянии была в тот момент.
Еще бы час, и я спокойно пошла на работу получать своих люлей. Остаётся надеяться, что он не станет меня четвертовать прям на глазах у всех. Хотя с него станет.
Четвертует, и тут же меня быстро подлатают, самой смешно от собственных мыслей.
— Я уже все, — он подходит ко мне и кладёт руку на поясницу.
Аккуратно разворачивает мою тушку и выводит из приемной.
У меня нет слов, и я молча следую за ним, точнее рядом с ним. Хотя должна была остаться и сделать то, что планировала.
— Это затишье перед бурей? Не поверю, что тебе нечего сказать? — слышу над ухом, пока он ведет меня по коридору к лестнице.
Он будто жмется ко мне, чувствую его руку на пояснице через куртку и жар. Моему удивлению нет предела. Поднимаю подбородок чтобы взглянуть на него, немного притормаживаю, но этого недостаточно, чтобы остановится. У нас начинается странная подтасовка, он идет, а я как бы торможу. И уже не знаю, чем это могло обернуться, но Леша принял решение что мы идем, и Я почти вишу на его руке и почти иду.
— Смотри вперед, и может уже пойдешь сама?
— Что ты тут делаешь?
Мне интересно он знал, что я буду здесь. Или у него тут были дела, и это совпадение?
— Я-то могу себе позволить бывать там, где мне хочется, а вот у тебя кажется рабочий день. И я не помню, чтобы ты мне говорила, что тебе нужен отгул? Или я чего-то не помню?
— Я написала!
—На клочке бумаги! Да ещё и не в руки, а подсунула под дверь? Это ты считаешь заявлением?
— Ну допустим да, — что-то мне подсказывало, что он мне зубы заговаривает, чтобы не говорить, что он тут делает.
— Алиса, — услышала обеспокоенный голос отца. — Ты, — а теперь голос был больше возмущенный.
— Здравствуйте Григорий Аполлонович, — отпустил меня Леша и сделал шаг вперед, чтобы поздороваться с папой.
— Здравствуй Леша, — пожал протянутую ему руку, — какими судьбами?
— Ему скучно жить стало, вот приехал на малую родину, — выдала очень недовольная Ева.
— Это не плохо, а что тут делаешь? Так себе место для встреч, — усмехнулся папа, а мне очень хотелось, чтобы Савельев уже ушел.
— Были некоторые дела, — он поймал мой взгляд, который я усердно прятала, — но я уже все закончил. Алиса жду тебя в машине. Вам всего доброго. Ева, — на этом он сделал паузу и зачем-то улыбнулся ей, — всего хорошего.
— Да уж, спасибо, — буркнула она отворачиваясь.
Пока я, удивленная, смотрела вслед уходящему Леше, к нам подошла медсестра.
И что, он будет жать в машине столько сколько нужно?
— У них шуры муры? — услышала отца позади себя, они шли рядом с Евой.
— Не знаю, он странный и очень козлистый, — вздохнула Ева, — вырос мальчик и превратился в акулу бизнеса, кусачую очень.
— Да ладно, очень воспитанный мальчик был, — не верил отец.
Нас привели в какой вип корпус. Других слов даже нет. Он очень контрастировал с тем местом, где мы были минуты три назад. Огромные окна, белые стены, и никого линолеума. Даже, кажется, пахло по-другому. Тут нет ощущения больницы, скорее санатория.
— Это что паркет? — удивилась Ева, вглядываясь в пол.
— Похоже на то, — я даже шаркнула по полу, чтобы точно быть уверенной в наших догадках.
— Куда вы нас ведёте милая леди? Мы не уверены, что сможем оплатить такие хоромы. И это я еще не видел самой палаты, но она никак не может быть хуже этого коридора.
— Вы будете лежать в этом корпусе, распоряжение главврача. Здесь тише, спокойнее и само собой комфортнее. Таких палат не так много, они на тот редкий случай, когда пациенту нужда тишина и покой. А еще поменьше гласности.
