«Все проблемы начинаются с самих себя». Не очень понятная фраза. То ли проблемы сами себя начинают – такое вот словоблудие. То ли мы и есть причина всех проблем. Тоже не очень-то красиво. А кто еще, если не мы? Тем не менее, я люблю иногда вставлять в разговор бестолковые предложения. Но тут еще необходимо, чтобы собеседник успел их заметить и задуматься. И сразу я на коне. Имею паузу в миноре. А бывает, сказал и сказал. И что с того? Мало ли люди болтают. И тогда: «Все проблемы начинаются с самих себя»… Сиди, в носу ковыркай. Что еще остается. Столько времени ждать! И вот, когда уже все совсем рядом, так близко, и на тебе – коту под хвост. Сволочь! Не оно сволочь. Жизнь моя со мной вместе.
Идиотского желания навсегда бросить пить и тому подобное не возникало, но легче от этого не становилось. Московский проспект превратился в гусеницу. Машины ползли по всем четырем его полосам и почти не ускорялись от перекрестка к перекрестку. Солнце заливало проспект слепящим светом, напоминая о летной погоде. Смысла дергаться не было никакого. Только разве что бегом. Да долго ли протянешь? Секунды ускользали с моих часов, накручивая минуты. Час уже почти прошел, когда нам удалось, наконец, обогнуть подковообразный памятник и выкатиться на Пулковское шоссе.
– Ну все, минут десять осталось, – просопел водитель, – считай, что это дополнительная проверка ваших отношений. У дамы твоей теперь может случиться момент выбора. И лучше уже сейчас погореть, чем когда совсем к ней присохнешь и хозяйством обрастешь.
– Какого выбора?
– Ну, тут много вариантов, – парень обрадовался, что ему удалось таки вытащить меня из комы, – во-первых, улетит или нет. Ты когда с ней последний раз говорил? А может ночью и тебя аппендицит. А?
– Да я с друзьями был. Она знала.
– Ладно. Допустим. Знала. Хорошо. Звонит. Никто не отвечает. Выводы? Ты в пути. А вдруг авария? Тьфу!… Типун мне на язык. Так вот, улетит или нет?
– Улетит, – обреченно выдохнул я.
– Ну, улетит. Хорошо. (Хотя я люблю тех, кто остается. С ними спокойней как-то.) Улетит. А ты следом. Билеты перекинешь и порядок. Телеграмму отбей. Соври что-нибудь. На аварию сошлись. Не в милицию же потянет… Являешься, и что? Опять варианты: «Милый, как я рада, что мы, наконец, вместе!» Или: «Какого ляда приперся?! Мог бы и совсем дома оставаться!» На последнюю, даже если любишь, всю жизнь угробить придется. О себе забудь! Хотя я даже в лучшем варианте в размышления бы подался… Страсть – штука проходящая… Ну вот и прикатили.. Не надо сверху. Не люблю я на неприятностях подниматься. И не дергайся так. Все равно минута, другая сейчас роли никакой не играет.
Действительно, табло, нависавшее над залом ожидания, безлико констатировало, что мой самолет уже в воздухе. КОНЕЦ. Последняя надежда растаяла, когда я пробежал сквозь ряды мельтешащих пассажиров и не увидел никого у выхода к самолетам. А что еще могло быть? Я вспомнил сочувственно улыбающееся лицо моего давешнего водителя и погнал от себя всякие мысли. Менять билет. Быстрее, быстрее. Я все-таки продолжал себя накручивать. Ну что ж. Сдать билет, если не считать потерянных процентов, труда не составляло. А вот купить!
– Молодой человек, отпускной же сезон. При деньгах нынче много появилось. Спрос большой… Только послезавтра утром. Попробуйте из брони. Может и получится. Нет, нет, не могу. И никакой Вашей благодарности не надо…
– Ладно… Конечно, я не депутат Государственной думы. Что же делать? – Я достал путевку. Нашел адрес и пошел отбивать телеграмму. Готово. Теперь на железную дорогу. Может там выйдет? Вышло. Новые русские не любят поезда, особенно плацкартные вагоны. После часового стояния в очереди, страсть к которой у нашего народа не смогло выбить даже строительство нового, по последним мировым стандартам, кассового комплекса, я поимел билет на балет – боковую верхнюю полку в плацкарте. По деньгам выходило то на то. Но вот по времени!.. Два дня опоздания. Много это или мало?
Тем не менее, я двигался, ехал спасать свою счастливую жизнь такой, какой ее тогда представлял. Оставалось еще пара часов, и можно было немного отвлечься. Московский вокзал не слишком подходящее для этого место. Только вспомнил о голоде и купил себе гамбургер с пивом, ко мне подвалил классический бомж и начал хрипеть, что не ел три дня. Запах местного клозета, пота и еще чего-то невообразимого моментально покончил с моим аппетитом. Осталось только всучить ему мой завтрак (он же обед) практически не притронувшись. «Лучше было бы по роже отвесить, – проплыло в голове, – приперся гад. Я ведь к нему не лезу…» Честно говоря, мне всегда было больше жаль шелудивых псов и ободранных кошек. Люди сами виноваты. Только вот в чем?
