Этот отказ влияет на меня прямо противоположно. Я лишь сильнее прижимаю её за талию и провожу ладонями по позвоночнику, заставив немного выгнуться и расслабиться. Я чувствую, что она тоже этого хочет, что дрожит, иначе не облизывала бы так соблазнительно губы, иначе сопротивлялась бы и твёрже отталкивала. Фиксирую ладонью тонкую шею и слегка касаюсь губами её губ. Они мягкие и влажные, поэтому возбуждение становится таким сильным, что напрочь уносит крышу.
- Пожалуйста, не надо… - почти шепчет Соня. – Амир, отпусти.
В худеньком и маленьком теле вдруг оказывается столько силы, что Беловой удается меня оттолкнуть. Голубые глаза выглядят встревоженными, грудь заметно вздымается от напряжения. Она нервно поправляет юбку и волосы, отходит немного дальше, теперь точно убедившись в том, что да, я опасен и я кусаюсь.
- Мне нужно работать, Амир, - часто дышит. – Теперь я могу уйти?
Каждый сантиметр воздуха в кабинете буквально искрит от напряжения. Я тоже часто дышу, словно от нехватки кислорода.
- Вы заняты на выходных? – спрашиваю её, ощущая, как медленно отпускает.
Чем дальше Соня отходит, тем легче мне становится дышать. Возбуждение всё такое же сильное, но уже не подпитано её близостью. И почему-то так сильно хочется закурить...
- Завтра мы едем в строй-центр, - отвечает тонким голосом Соня. – А в воскресенье сестра пригласила на день рождения. Поэтому никак, извини.
- Сегодня?
- Сегодня тоже, Амир, - пятится назад Белова. – Сашка ночует у бабушки…
Мне хочется спросить её: а ты? Ты ночуешь с ним? Чтобы не злить самого себя, удерживаюсь и молчу. Просто знаю, что однажды наступит момент, когда она будет засыпать и просыпаться со мной. Соня резко срывается с места, открывает дверь кабинета и спасается бегством. Что правильно. Потому что я, кажется, не совсем совладаю с собой.
***
Спускаюсь на парковку, когда на улице уже темно. Соня попрощалась со мной в холле и вышла на улицу к ожидающему её Мише. В компании подруги Ритки, но это не отменяло того факта, что этой ночью она будет находиться в объятиях своего жениха. Сдерживался как мог, когда желал хороших выходных, даже пальцы хрустели.
На парковке закуриваю. Останавливаюсь возле автомобиля, делаю глубокую затяжку, наполняя никотином лёгкие и шумно выдыхаю. Становится легче? Нет. Отпускает? Немного. Я понимаю только одно, что силой взять Соню никак не получится, а я совершенно не привык действовать романтично и ласково, как её жених-проныра.
Замечаю нервное телодвижение у стены. Прищуриваюсь, определяю, что это Степан Анатольевич притаился, наш бывший зам. Знаю, что он появлялся сегодня в офисе и оставлял заявление об увольнении по собственному желанию в отделе кадров. До меня оно пока не дошло.
Так что же он делает здесь? Караулит кого-то?
Выбрасываю окурок, забираюсь на водительское место и завожу двигатель. Мне хватает минуты, чтобы набрать скорость и подъехать к стене, где что-то щёлкая на телефоне стоит Степан. Его глаза испуганно расширяются, когда он замечает меня и понимает, что я не собираюсь сбавлять скорость.
- Не тронь! – кричит нечеловеческим голосом и прикрывает голову руками, роняя телефон.
Я жму педаль тормоза в нескольких сантиметрах от него, слушая противный визг шин. Открываю дверцу автомобиля, спрыгиваю на асфальт и подхожу к Степану, хватая его за глотку.
- Чтобы я не видел, что ты ошиваешься здесь. Понял меня? – спрашиваю, встряхнув зама. – Не слышу?
- Понял. Да понял я! – хрипит и испуганно барахтается. – Пусти.
Он уезжает раньше меня, а я ещё курю в салоне, провожая его взглядом. Сожалею о том, что мало ему вмазал, потому что агрессия всё ещё ломает тело.
Набрав номер тренера, держу курс в зал. Там можно снять напряжение в спарринге и с грушей. Там точно окончательно отпустит. Я знаю это не понаслышке.
***
После трехчасовой тренировки я возвращаюсь в пустую квартиру и от нечего делать набираю номер сестры. Она коротко рассказывает о том, как идут дела и напоминает, что у Карима и Дины в эту субботу годовщина свадьбы. Брат хотел бы меня пригласить, но после нашего последнего разговора опасается мне звонить. Дожили.
Благодарю сестру за приглашение и обещаю, что буду. Все равно выходные у меня относительно свободны, а проводить их в гордом одиночестве не очень-то хочется.
Я приезжаю в родительский дом с утра пораньше. Карим уже готовит мясо, мать с невесткой накрывают на стол, а племянники носятся по участку играя в догонялки. Лишь Карина ещё не вернулась. Брат сообщает, что у неё важная сделка, которую она никак не могла перенести.
Подключившись к приготовлению мяса, пытаюсь вести себя невозмутимо. Мы разговариваем о рыбалке, уровне инфляции и налогах и старательно обходим тему моей дочери и делаем вид, что почти всё осталось, как и прежде. Так проще для всех, наверное. Им всё равно никогда меня не понять, а копить обиды, как я уже говорил, не люблю и не умею.
