Он безмятежно допил свой коктейль и заметил:
– Томатный сок чуток горчит. Перестоял малость в банке.
Селвин очень сильно пхнул меня локтем.
– Я родился, и у бедя вкруголовы была штуковида дадетая.
– Ага, – сказал я, – сорочка.
Я осушил бокал. В самом деле, это было весьма недурно, что бы это ни было.
– Оди говорят бде – образида, – громко сказал Селвин. – А у бедя вкруголовы была штуковида, и боя бать продала ее за шесть с половидой педсов.
Он выпил еще без дальнейших комментариев, а потом прибавил:
– Я богу видеть, что другииие ди бооогут! Я видел бужика без оловы – од прошел сквозь стеду среди бела ддя на Паркидсод-стрит, – он обратился к Сесилу: – Ага, Сесил? Это быо деделю до того, как Картер получил докдан.
Сесил прихлебывал «Кровавую Мэри» мелкими глоточками – так мучимый жаждой человек прихлебывает горячий чай. У Седрика видок был не из лучших.
– Мне бы стакан воды, – сказал он, – если можно. Чудно́е питье, как бы вы его там ни называли.
– А еще, – не унимался Селвин, – я богу видеть штуки у людей вкруголовы. Зеленая – у Сесила, синяя – у Теда, у Седрика – дикакой дет, и типа гряздо-розовая – у тебя, бистер.
– Наверное, где-то тут есть прачечная, в которой отстирывают ауры, – сказал я, – надо бы мне и мою туда отправить.
– Попробуем-ка ее саму по себе, – сказал Тед, – томатный сочок малость подгулял.
– Аура божет спортиться, – снова пихнулся Селвин, – типа штуковида вкруголовы.
Седрик глотнул было воды, но тут же сплюнул.
– Чем бы оно ни было, это пойло воды не любит. Пойду-ка я лучше во двор, – сказал Седрик, – я ел яичницу сегодня в полдник, и миссис сказала, что ей не понравились яйца, когда она их разбивала, и… О черт. – Он с ужасом поглядел на мой левый манжет, будто увидел прямо на нем ту злосчастную яичницу, и пулей вылетел за дверь.
Тед осклабился, продемонстрировав множество плохих зубов.
– Это только нам с вами по плечу, голубчик, – сказал он. – Остальные еще не готовы. Будемте!
Бокал его опустел, мой тоже. Напиток в самом деле был хорош. Я его распробовал.
– Это, – сказал Тед, – будет стоить шесть бобов, голубчик.
Я нарыл в кармане кучку серебра.
– А этим джентльменам?
– Я богу еще выпить, – сказал Селвин и подтолкнул свой заляпанный красным бокал.
– Девять бобчиков.
Последняя капля укатилась в глотку Сесила, словно в водосточную трубу. Он медленно опустил стакан со словами:
– Этого больше не надо. Чего мне действительно хочется, так это еще рома с лаймом.
– Возьми себе сам, – сказал Тед. – Стало быть, всего вместе одиннадцать и шесть пенсов, голубчик.
Сесил смешал себе выпивку и подошел ко мне с серьезной миной.
– А у вас там, где вы жили, – спросил он, – были черненькие?
– Там были и черные, и коричневые, и желтые, – ответил я. – Зависит от места, где живешь, вообще-то.
– У старика Джеки Кокса, – влез Селвин, – у дего вкруголовы было желтое. Желтое-прежелтое. Желтеддое.
– Нет-нет, – сказал Сесил, – я имел в виду, черные женщины у тебя были?
– Ну да, однажды, – признался я. – В Лаосе дело было.
– И как оно? – спросил Сесил.
– Н-ну, – начал я, и все присутствующие навалились на стойку, затаив дыхание, но в эту минуту появился Седрик, чуть посвежевший, но озадаченный.
– Высвистало все подчистую, – сказал он, – и яйца, и все остальное. Слушайте, там этот парень в нужнике сидит – прямо в штанах и плаще. Дверь нараспашку. И выходить не хочет.
– Что за парень?
– Да тот, что работает у Роудона. Уинтерботтом.
– Уинтер-принтер-спринтер-полпинтер, – внезапно сказал я и сам обалдел.
Напиточек куролесил вовсю.
– Виноват, – сказал я.
– Бедолага, – сказал Тед. – Вот же несчастный чертяка. Она умотала с ключами, и он не может домой попасть. Надо же – в свой собственный дом! – прибавил он. – Стыдобища несусветная, вот что это такое.
Теда тоже разобрало от выпитого, карие глаза его наполнились слезами.
– Тащи его сюда, – сказал Тед. – Рази ж можно оставлять его на всю ночь в нужнике, бедолажечку такого.
Он плеснул из бутылки себе и мне.
– Шесть бобов, – сказал он бесстрастно. И прибавил: – Да что ж это делается в наших краях-то? Что ж так часто? Женами меняются, мужьями меняются. Как ни крути, неправильно это. Ты бы так сделал? – спросил он Селвина. – А ты сделал бы, Сесил? А вы бы так сделали? – спросил он меня. – Конечно же, нет, не сделали бы. А вот ты – делал! – сказал он Седрику.
Седрик уже не казался таким бледным, как прежде.
– Всего-то один раз, – сказал он. – После вечеринки. Нас было три пары, и все так перемешалось. Я и не особо хотел на самом-то деле.
– Не хотел, но делал, – сказал Тед. – Не представляю, чтобы такое могло случиться со мной и моей миссис. Заплывшие мозги и руки-в-брюки, вот что это такое. Когда заняться нечем. Когда детишек нет в доме. Будемте, голубчик, – сказал он мне. – Это потянет шесть бобов.
На этот раз я не был уверен, что должен платить. Если они собираются водить меня как обезьянку на веревочке только потому, что я вернулся с Востока, то не на того напали. Я попытался донести до них свою мысль и сказал:
