Казалось, Эверетт не слышит. Три бизнесмена взяли свои пальто из маленького алькова, где еще поместился и телефон. Они и Мэннинг исполнили сожалеющую пантомиму, рты открывались и закрывались с бесшумной энергией. Имогена и Элис были поглощены беседой, головы сдвинуты, губы время от времени прижаты к уху собеседницы – кивок, кивок, улыбнулись, нахмурились, глаза в глаза, музыкальный автомат для них не существовал. Дельцы ушли – без обид, все равно пора было уходить. Я посмотрел на часы – уже был седьмой час, и пабы открылись. Вечер? Выпивка, выпивка, выпивка, телевизор, кино. О боже, какая скука. Дай мне изменить место действия, дай мне добраться до Лондона. А что в Лондоне? Выпивка, ланч, выпивка, обед …
Песня закончилась, застигнув Имогену и Элис за оживленной трепотней.
– Нет, моя дорогая, это он так думал о себе, но на самом деле ни бельмеса не соображая.
– Да, да, я знаю.
– Я хотела просто показать на примере…
Они почувствовали необычную тишину и захихикали. Обе были очень красивы – светлая и темная головки, склоненные друг к дружке, взгляды обращены к нам, отличные зубы сверкают.
– Слава богу, вы выключили этот чертов грохот, – сказала Имогена.
Мэннинг ухмыльнулся, его трудно было оскорбить. Эверетт сидел мрачный, не прикасаясь к темному элю.
– Мы еще встретимся, – сказал я, – когда вернусь из Лондона. Я дам вам знать.
Он угрюмо кивнул. Мэннинг открыл дверь на тройной стук. Вошла девушка, улыбаясь через всю комнату Элис, ее свободе. Я подумал, что вошедшая не слишком привлекательна. Надо ли мне пригласить их пообедать, думал я – Элис, Имогену, Эверетта? Потом я решил не приглашать, черт с ними со всеми. Когда я брал пальто из алькова, то заметил, что молодящаяся пара все еще поедала друг друга глазами – темная, безмолвная трапеза, пролетарий в очках читал (один бог знает как) газету, вест-индийский гитарист улыбнулся мне и протянул матерчатую кепку:
– Укажите чушь оважения к музыке, са. Большое спащибо, са.
Я покинул клуб и медленно поднялся на сверкающую улицу. Снова шел дождь.
– Простите, у нас не было возможности сказать вам об этом, когда вы вернулись, – сказал Райс. – Как долго вы уже здесь, месяц?
– Около того, – ответил я.
Райс кивнул, руки в боки, ноги расставлены, сам на фоне стенной карты, испещренной флажками, каждый дюймом своим – глава экспортного отдела. Он сказал:
– Я понимаю, что у вас могут быть планы, скажем, махнуть в Биарриц или затеряться на Сицилии или еще где. Но я не должен вам напоминать, что ваш отпуск – привилегия, а не право.
– Точно, как в армии, – согласился я.
– О нет, – возразил Райс, начиная расхаживать взад-вперед, подобно лектору. – Вы хорошо знаете, Дж. У.
Четыре шага от Камчатки до Ванкувера. Поворот и еще полтора шага – и вот он уже у Канарских островов.
– Мы семья. И наша организация вполне демократична.
Он руководил отделом экспорта около восемнадцати месяцев.
– В любом случае, – сказал он, – Чалмерс сильно нас подвел. Мы не смогли уговорить его не уходить на пенсию, но он хоть пообещал пооколачиваться с нами еще год. А у Холлоуэя, похоже, дела очень плохи.
– Что с ним такое?
– Сердце. Мы всегда говорили, что он не может нести такую нагрузку в Занзибаре. Не бесконечно.
Сам Райс тоже не был двужильным: седина и боевитость могли и его доконать. Впрочем, коллекция современной китайской керамики у него была замечательная.
– И что же вы предлагаете?
– Мы не предлагаем вам поменять место. – Он погладил Японию, как ручную мышку. – Мы все вами довольны, вы же знаете, Дж. У.
Я поклонился, не вставая.
– Мы переводим Тейлора из Коломбо в Занзибар. Бейрут – еще одна головная боль, но, думаю, мы найдем решение. Коломбо – вот куда вы поедете. Вы там бывали раньше, Дж. У. Мы посылаем туда новобранца, но хотим, чтобы вы поехали с ним. Парень по имени Уикер. Он понятия не имеет, как управляться с тамилами или сингальцами, но человек он хороший, и мы думаем, что если его натаскать за месяц-другой, то дальше он справится. Так или иначе, мы хотели бы, чтобы вы присмотрели за ним.
– Когда вы хотите послать меня?
– На следующей неделе. И вы избежите ужасов зимы. – Он театрально передернул плечами, стоя спиной к Африке. – Вы же знаете, что мы готовы все сделать, чтобы снова дозоры обходили владенья. Скучно здесь сидеть. Необходимо, но скучно.
– О да. Где мне остановиться в Коломбо? Я так понимаю, что этот парнишка, Уикер, снимает квартиру?
– Вы можете взять повыше. «Маунт лавина». Вам понравится. А Уикер должен оставаться при лавке, там, где кипит жизнь.
– Значит, я проведу Рождество в Коломбо. Отлично.
Я встал, и Скандинавия вместе с боевитым орлиным лицом Райса взглянули на меня свысока. Райс предложил:
– Почему бы нам не пообедать вместе в ресторанчике, хотя мои отбивные закончились, как и алкоголь. Если вы сможете смотреть, как я ем вегетарианский ланч…
– Так вы сделались индуистом наконец? Но я не удивлен. Вам всегда нравились индийцы, если я верно помню.
Райс знал, на что я намекаю – на интрижку в Куала-Лумпуре, много лет назад. Так что он ответил сдержанно:
