Рассматривая незнакомца, он лишь в последнюю очередь увидел то, что с первого взгляда заметил опытный Брагелл. Рукоять длинного меча, торчавшую у человека над правым плечом.
Молодой старшина недовольно нахмурился. Парень выглядел законченным висельником. Про себя Брагелл считал, что подобных громил в Кондаре и так было – плюнуть некуда. Впускать в город ещё одного… Наделает дел, с кого спросят? Кто, скажут, позволил войти?…
– Я странствующий учёный родом из благословенной Аррантиады, меня называют Собирателем Мудрости, – пояснил стражнику молодой светловолосый мужчина, стоявший рядом с головорезом. – В вашем городе я собираюсь сесть на корабль и отправиться за море, на сегванские острова… А это мой слуга и телохранитель. Он из племени веннов, я зову его Волкодавом.
Брагелл с облегчением кивнул, делая на пергаменте соответствующую запись. Значит, варвар-телохранитель. По мнению молодого нарлака, именно такими они и бывали. Диковатыми и неотёсанными, зато способными кого угодно в землю по уши вогнать кулаком. Потом Брагелл поднял голову и встретился с венном глазами. Тот смотрел на него, усмехаясь углом рта. Стражник даже слегка покраснел, внезапно поняв, что венн, человек явно тёртый, видел его насквозь. Со всеми его рассуждениями.
– У нас тут, – проговорил старшина, – мирный город и добрые, спокойные люди. Сами понимаете, нам лишнего беспокойства не нужно. Вы, благородные гости, можете носить свои мечи, если вам того хочется, но они должны быть завязаны. Таков приказ государя нашего кониса.
У арранта тоже имелся при себе меч, и он, наверное, им неплохо владел. Но Брагелл обращался в основном к телохранителю.
Аррант кивнул. Венн даже не пошевелился.
Один из стражников вынес два ремешка и деревянные бирки. Притянув ремешками крестовины мечей к устьицам ножен, парень ловко продел концы кожаных тесёмок в отверстия бирок и крепко стянул, а потом обрезал. Развязать «ремешки добрых намерений», не попортив бирок, сделалось невозможно. Это не Галирад, здесь людям на слово не верили. Аррант раскрыл кошелёк, чтобы должным образом оплатить пересечение городских рубежей и замыкание ножен.
– Нас четверо, – пояснил он Брагеллу. – Мы с венном и женщины.
– Отличный меч носит твой телохранитель, – сказал старшина. – Должно быть, это грозный боец. Как вышло, что его исполосовали кнутом?
Лучший способ избежать ненужных расспросов – обратить всё дело в шутку. Эврих весело ответил:
– Не говори, что грозен, встретишь грозней. Ведь так, Волкодав?
Венн пожал плечами и промолчал.
В полдень на смену Брагеллу пришёл со своими людьми другой старшина. Всё как всегда. Сейчас Брагелл и ребята отправятся по домам, а Йарра, прокравшись переулками мало не через весь город, издали будет смотреть, как молодой нарлак стучит в знакомую калитку, потом входит во двор и скрывается из виду. Иногда Брагелла встречала жена, но чаще выбегал сын – мальчишка помладше Йарры. Жена обнимала Брагелла и, не дожидаясь, пока муж умоется, целовала в запылённую щёку, сынишка повисал на ногах, цепляясь за отцовскую штанину. Обоих неизменно сопровождали два больших пса халисунской породы, белые, с густой длинной шерстью, свисавшей толстыми грязноватыми шнурами чуть не до самой земли. Йарра где-то слыхал, будто от таких псов было без толку отбиваться даже дубинкой: пышные шубы гасили любой удар. Йарра никогда не подходил близко к воротам, но не из-за собак. Может быть, жизнь ещё доведёт его уже до полного безразличия, и он не вздрогнет, если его станут обзывать попрошайкой. Но пока ещё ему было не всё равно.
Он только думал, что верные псы, должно быть, каждый день ели досыта. По целой миске каши да ещё по косточке, на которой добрая молодая хозяйка оставляла мяса полакомиться… Племя его отца растило совсем особенных собак, которые водились только у них на Заоблачном кряже. Йарра никогда не бывал на горе Четыре Орла и не видел этих псов, именуемых «утавегу». Только знал, что они тоже были белыми. Похожими на этих халисунцев?… Или не похожими?…
Горшечник порекомендовал Эвриху постоялый двор «Нардарский лаур», названный так по серебряной монете маленького, но крепкого и богатого южного государства. По словам старика, этот двор помещался не в самом богатом квартале, но и не где-нибудь на задворках, – недорогое, чистое, приличное место и честный хозяин: не стыдно поселиться путешествующим женщинам. Волкодав шёл рядом с повозкой, которой уверенно правил горшечник. Венн поглядывал вокруг без особого удовольствия. Он не жаловал нарлакских городов с их узкими улицами, подспудно напоминавшими ходы подземелий. Деревянный Галирад был ещё как-то терпим, но здесь!… Каменные стены, порывавшиеся сомкнуться над головой. Булыжная, заплёванная и залитая помоями мостовая: вовсе надо утратить брезгливость, чтобы ходить по ней босиком!
