Ладонь жрицы снова вскинулась в гневном отвращающем жесте… Так, что молодого арранта обдало огненным жаром. Позже он расспросит Волкодава и не усомнится, что его незримая собеседница подобно Тилорну умела за десять шагов мановением руки сбросить с лавки полено.
– Не говори мне этого, не то я совсем от тебя откажусь! – воскликнула Мать Кендарат. – Ты собираешься завтра остановиться в нарлакской деревне? А ты не боишься, что встретишь у околицы почтенную женщину, и она спросит тебя: не видал ли ты там, на тропах Засечного кряжа, моих молодых сыновей? Они, мол, служили в наёмниках, а ныне по весне обещали вернуться?…
– У каждого душегуба есть мать, – тяжело проговорил Волкодав. – Из-за этого его не наказывать?…
– А кого ты наказал? – удивилась бесплотная гостья. – Ты просто подтвердил, что сражаешься лучше многих. И всё!
– Значит, – спросил Волкодав, – я должен был их отпустить?
Жрица покачала головой – медленно, укоризненно и печально.
– Ты ничего так и не понял, малыш, – сказала она. – Я просто к тому, что, если уж ты полез в это дело, надо было идти до конца. Если ты решил вмешаться в их жизнь, эти люди должны были понять, какое злодеяние они совершили. Ты можешь придумать худшее наказание?… И я не могу. Но на это тебе пришлось бы потратить часть своей собственной жизни. Быть может, даже и всю. А ты не захотел. Ты предпочёл их убить. Тебе так было проще.
Волкодав стоял на коленях, опустив голову.
Мыш крутился в воздухе над головой друга и тревожно кричал.
– Так ты, значит, взялся решать, кто достоин жить, а кто не достоин? – спросила Мать Кендарат.
– Я не знаю, – глядя в землю, проговорил Волкодав. – Я знаю только, что они совершили зло. Теперь больше не совершат.
– Но и добра тоже! – прозвучало в ответ. – Среди них были способные одуматься!
– А её ты видела? – подняв глаза, упрямо спросил Волкодав. – Ту девочку?
Но там, где только что стояла седая смуглая женщина, было пусто. Только чуть заметно подрагивали под ударами мелких дождевых капель стебельки мокрой травы…
