— Медальон Одри могла достать только сама Нареченная Дня, и тем не менее он не просто дался в руки, но практически заставил взять его… — я обстоятельно перечисляла все известные мне факты. — Медальон Нэтты добровольно передал хранившуюся в нем энергию. Стихии всегда относились ко мне вполне по-дружески, берегли и охраняли как «свою». Нэталину порталом выбросило на Землю, туда, где возродилась душа Нареченной Дня. И эта… женщина должна была забрать у любовницы Горта ваше имя, благословение, силу и каким-то образом попасть со всем «отвоеванным добром» на Эргор…
— Да! Теперь ты поняла?
Богиня сияла, а мне в это мгновение хотелось ее придушить, как ни кощунственно это звучало.
— О чем вы говорите? — Вольпен переводил любопытный взгляд с меня на богиню.
— Что это значит, Кэти? — А вот Теомер смотрел только на меня. Внимательно. Требовательно.
Кариффа не стала ничего спрашивать, лишь чуть заметно вскинула брови.
— Великая имеет в виду, что в моем земном теле как раз и воплотилась душа Оделфри, — пояснила, чувствуя, что на меня нисходит какое-то странное спокойствие, почти безразличие. — Вот только интересно, то происшествие на свадьбе и проклятие — случайность? Или все подстроено заранее, чтобы я смогла забрать у Натальи Владимировны имя, благословение, силу и перенестись в ваш мир?
Сва отвела взгляд. Не больше чем на миг, но этого оказалось достаточно.
— Значит, моя жизнь предопределена заранее? — С трудом сглотнула вязкий ком, неожиданно застрявший в горле. — И что бы я ни делала, как бы себя ни вела, каждый год, день, минута приближали знакомство со Светой и Натальей Владимировной, появление Артема, свадьбу и… проклятие? И вы с самого начала знали это?
— Не все так просто, девочка. — Теперь богиня снова смотрела прямо на меня, открыто и строго. — Мне не дано влиять на то, что происходит в чужих мирах. Там правят другие боги и действуют свои законы. Я имею право только наблюдать. Вы всегда были связаны — нравится тебе это или нет — еще на Эргоре. Вернее, не вы, а Нэталина и Оделфри. Как две избранные, как Нареченная Дня и Нареченная Ночи, как Утешающая и Карающая. Но мое вмешательство в последнее заклятие Одри сплело ваши судьбы еще крепче, это верно. Каждый шаг Нэтты там, на Земле, вел ее к встрече с тобой… Вернее, с воплотившейся душой старой подруги, — исправилась Верховная. — Хотя сама она об этом не подозревала и подчинила свою жизнь иной цели.
— Какой?
— Возвращению на Эргор, конечно, — слова Верховной только подтвердили появившееся у меня предположение.
— С первого мгновения своей земной жизни Нэталина мечтала лишь об одном — вернуться к своему обожаемому Горту. Она не сомневалась, что сумеет пройти по петле времени и попасть обратно в тот день и час, когда ушла. Но для этого требовалась дополнительная энергия… Много энергии, очень много. Ее собственных сил не хватило бы даже на открытие пространственного портала, не говоря уже о временном. Нэтта нуждалась в помощнике, вернее, помощнице с кровью жрицы. И существовал единственный способ ее обрести. Надеюсь, ты понимаешь какой?
— Дочь… — Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с волнением. — У нее не получилось, да? Девочке не передались способности матери? Или… родился мальчик?
— Жриц учат в случае крайней необходимости заранее влиять на пол ребенка, если только отец не саэр. Дело в другом — на Земле очень слабые одаренные. Нэталина подобрала самого сильного из возможных кандидатов и… все-таки потерпела неудачу. Маша оказалась «пустышкой». Больше Нэтте не суждено было иметь детей. Тогда она набралась терпения, вырастила дочь и нашла ей подходящего мужа. Кажется, юные родители так не радовались известию о внезапной беременности, как будущая счастливая бабушка…
— И… — Я даже дышать перестала в ожидании ответа.
— Света родилась самой обыкновенной. Ни капли дара.
— Такой удар, — не сдержавшись, буркнула язвительно.
— Сокрушительный, — совершенно серьезно подтвердила Сва. — Не представляешь, как Наталья Владимировна ждала эту малышку, как предвкушала ее появление, мечтая, что в ней наконец-то проснется кровь жриц. Когда этого не произошло, она связала все свои чаяния со следующей внучкой… или внучками. Ведь Маше не исполнилось еще и двадцати.
— Света говорила, что мама умерла через год после ее рождения, — выговорила я глухо. — Рак, кажется.
— Нет, — возразила богиня, — болезнь здесь ни при чем. Нэталина начала поить дочь специальными отварами, чтобы та поскорее родила девочку с нужными задатками. Жрице Эргора эти снадобья не принесли бы ничего, кроме пользы, но для Марии, рожденной на Земле от местного мага, они оказались губительными.
Я застыла, потрясенная тем, что сейчас услышала. Стать причиной смерти собственного ребенка… Что может быть ужаснее?
— Нэтта пережила и это. Внучка стала ее последней надеждой. Трепетной, отчаянной. Она так дрожала над ней в детстве, лечила, защищала, берегла от всех напастей, безумно боясь ее потерять…
«Знаешь ведь, кроме кровиночки единственной никого у меня больше на всем свете нет», — эхом донесся издалека прерывающийся от отчаяния крик.
