- Начало десятого. Пойдем в душ и будем собираться.
- Иди сам, - отмахиваюсь я.
Но куда там! Сильные руки подхватывают меня и несут в ванную. Окончательно я просыпаюсь только под струями воды. Мы стоим с Криницким под большими каплями африканского душа. Снова целуемся и не можем оторваться друг от друга.
- Красивая ты, - поднимает он меня повыше. Прислонив к стене, мягко насаживает на себя. Заставляет трепетать каждой клеточкой. И снова мы несемся в бешенном ритме. Забываем о реальности и наших разногласиях. Мне даже кажется, что старые отступают, а на их место приходят новые, более глобальные, словно весь айсберг всплывает из глубины на поверхность и переворачивается, обнажая чудовищную мощь будущих проблем.
- Вот как от тебя оторваться, Ира? – целует меня в ключицу Степан, когда перед большим зеркалом в золотой раме я сушу волосы.
- Не знаю, - пожимаю плечами. – Ты уже пробовал и у тебя все получилось.
- В поезде? Так у меня интуиция сработала, - пожимает плечами Криницкий. – Хотел с тобой уйти по-тихому. А ты запропастилась куда-то…
- Начальник вызвал, - перекрикиваю фен. – Но ты же все передал, что хотел, - усмехаюсь с горечью.
- Ты о чем? – напрягается мой вероломный любовник и, заметив у меня на глазах слезы, забирает фен и выключает его. – Ира!
- Ты же, уходя, оставил пять тысяч за труды. Мне передали, - выворачиваюсь из рук Криницкого.
- Что? – смотрит он на меня негодующе. -Я ничего не… - замечает задумчиво и, обняв меня, неожиданно смеется. – Ирка, Вероника моя дорогая, у меня и в мыслях не было тебя оскорбить. Да если я… ну я б котлету тебе оставил. Ну уж точно не пятихатку. Морду бы набить тому козлу, который тебе ее передал.
- Фен верните, - прошу, снова включая мозги и напуская на себя неприступность. Хотя раньше надо было думать, красавица! Дорогой товарищ Степан тебя снова поимел. Во всех смыслах этого слова.
«Если после этого он уедет в свою Коношу и отбудет до конца наказание, то пусть», - вступает во внутренний диалог моя совесть. – Доставила мужику удовольствие напоследок!»
«Да у него этих удовольствий на каждом шагу по пучку!» - словно бритвой по живому режет здравый смысл.
- Возьми, - тяжело вздохнув, возвращает мне фен Криницкий. – Давай в темпе. У нас мало времени, - крякает с обидой и выходит из ванной. Стараюсь не смотреть в отражающееся в зеркале мужское тело. Наклоняю голову вперед, не желаю зацикливаться на широких плечах и крепкой заднице.
Такого любовника у меня никогда не было и больше не будет. Сейчас мы расстанемся, а через три месяца каждый пойдет своей дорогой. Накал страстей утихнет, острые ощущения притупятся. Встретимся как чужие люди у адвоката и составим контракт.
- Тебе помочь? – предлагает Степан, наблюдая, как я застегнув сапоги, первой кидаюсь к пальто.
- Не надо, я сама, - бурчу раздраженно.
- А я могу узнать, чем вызвана резкая перемена настроения? – интересуется, на ходу надевая куртку.
- Мы спешим, - мотаю головой.
- Ну понятно, - хмыкает он, захлопывая за собой дверь номера. А в лифте как ни в чем не бывало берет меня за руку. И мне почему-то становится стыдно.
- Давай не будем ссориться, Ира, - касается губами моей макушки.
- Хорошо, - киваю я. Дорогой я точно выяснять отношения не собираюсь. Да и что выяснять? Мы чужие люди.
«Час назад тебе так не казалось», - проносится в голове шальная мысль. Внизу живота приятно тянут мышцы, о существовании которых я даже и не подозревала.
На улице Степан сразу обнимает меня за плечи. А над нашими головами раскрывается как по команде огромный зонт. Охрана и сопровождающие бесшумно следуют рядом. Опускаю голоу, стараюсь ни на кого не смотреть. Стыдно-то как!
- В Питере дождь. Так и привыкнуть можно, - шутит Криницкий, подводя меня к огромному черному внедорожнику. Распахивает заднюю дверцу, по-хозяйски усаживает меня в машину, а затем и сам плюхается рядом.
В салоне авто играет негромкая музыка, пахнет кожей, в воздухе витают отголоски восточных пряностей. Тонкие успокаивающие ноты.
Обхватив мою ладонь, Степан ласково вычерчивает узоры чуть выше запястья. По стеклу бьет косыми каплями злой дождь, мелькают размытые огни фонарей.
- Иди ко мне, - тихонько зовет меня Криницкий. Будто куклу придвигает поближе. Устраивает на мощном плече мою глупую голову. – Нам еще с полчаса тащиться в пробке. Можешь поспать.
«Какого хера я тут устроил?» - в который раз за сегодняшний вечер мысленно припечатываю по собственному лбу. Собирался же заехать в эту гребанную библиотеку. Закинуть девчонку на плечо и свалить. А вместо этого зачем-то поперся в «Милан», там трахался до одури, чуть было не наобещал всякого говна.
«Не трахался, а занимался любовью», - размышляю, целуя куда-то в висок спящую Иру.
«Беременная девчонка весь день носилась с книгами с этажа на этаж, устала. А ты ее еще по койке гонял, Степа. О чем думал?» - сжимаю зубы от злости.
Хороший вопрос!
Штырит меня от нее. Ох как штырит. Будто это не сестра майора Зорина, а ходячий афродизиак какой-то! Одно невинное касание и у меня уже стояк как у пацана.
