Я видела ее на похоронах матери. Борька только начинал работать с Климом. Где-то подхватил грипп, валялся с температурой. Но встал и поехал на похороны, несмотря на мои крики. Только позволил телепаться рядом. Вот тогда я все генеральское семейство и увидела.
«Брату надо передать!» - бьется в голове раненой птицей тревожная мысль. Лидка могла подставить Савву, а он и не знает! Хотя Степан с братом говорят о какой-то Кате. Может, у Климова есть другая сестра?
- Что ты, Ирочка? – подходит ко мне Криницкий. Обнимает нежно, уводит из приемной в просторную библиотеку, где я люблю, усевшись на диван с ногами читать книгу. Самая тихая комната в доме и самая светлая. Тут и думается легче.
- Я по поводу ресторана, - с трудом вспоминаю зачем пришла. – Ты говорил… Папа меня просил саму выбрать. А мне в «Милане» понравилось. Может, там собраться в том же номере? Не на виду…
- Тебе в «Милане» понравилось? – довольно улыбается Криницкий. – Можем повторить, Ирочка, -кладет мне руку на затылок, накрывает чуть обветренными губами мои. И целует. Так нежно он целует, что у меня подгибаются пальчики на ногах.
- Степа, я серьезно, - шепчу, выравнивая дыхание.
- Я тоже предельно серьезно, Ирочка, - увлекает меня на диван Криницкий. Усаживает к себе на колени, болтает всякую чушь, а сам пытается снять с меня платье. – Какое-то оно странное, - пыхтит недовольно.
- Ты сам его заказывал, - парирую я.
- Ну да, - кладет мне руку на чуть выпирающий живот. – Интересно, кто там? Я за мальчика.
- А мне все равно, - ерзаю на коленях у Степана. Хочу встать, но он не отпускает.
- На скрининге узнавать не будем? – смотрит на меня насмешливо.
- Пока нет, - мотаю головой.
- Ну и правильно, - легко соглашается он. А то ты посмотришь, а я нет. Так нечестно.
- Ну я бы и тебе сказала, - флиртую напропалую.
Опытные пальцы поддевают тонкое кружево трусиков и уже тянут их вниз, когда в библиотеку вламывается Юра, противный Степин брат. Я даже не подозревала никогда, что родные люди могут быть настолько разными. Красивый и добрый Степан и его брат-пухляш с бегающими сальными глазками.
- Стучаться надо, - раздраженно рычит Криницкий, одним махом укутывая нас пледом. Но с рук меня не спускает. Даже не позволяет с места двинуться. – Если никто не помер, то ты первый на очереди, - зыркает зло, а сам прижимает меня к себе. Отворачиваюсь от ошалелого взгляда Юрика. Кладу голову на Степино плечо и напряженно жду, когда незваный гость покинет библиотеку.
- Эта… Степа…
- Опа, - передразнивает его Степан. – Ты охренел, бро?
- Там Сохатый приехал, - заикается Юра. – Говорит, в Коноше Белов все.
- Что? В каком смысле все? – ссаживает меня с рук Криницкий. Аккуратно поправляет плед и бросает раздраженно. – Запахнись, Ира.
Будто это я сама тут сижу в полуспущенных трусах. Благо Юра этого не видит.
- Я хочу знать подробности, - подскакивает с места Степан. Демонстративно пропускает вперед брата и тормозит у двери. – Ира, давай быстрее, я тебя жду.
- Меня, - подскакиваю с места, на ходу поправляя платье и трусики.
- Да, - протягивает руку Степан, стоит мне только с ним поравняться. В один миг мои холодные пальцы оказываются в его теплой ладони. Но сердце уже застывает коркой ледяного ужаса. Что теперь будет? Степа навсегда останется Беловым?
Вместе с ним возвращаюсь обратно в кабинет. В приемной уже толкутся хмурые парни, буравят мрачными взглядами. Кто-то кивает Криницкому, но меня это мужское сборище рассматривает как ручную зверушку. Да и кто им я.
- Это Ира, моя жена, - представляет меня Степан суровому типу в камуфляже, поднимающемуся с дивана в приемной. – А это мой старый друг Петя Сохнов…
- Петр Васильевич, - сипит мужик, окидывая меня внимательным взглядом. – Хозяин этого сарая, -обводит помещение многозначительным взглядом. – Что делать будем, Степик?
- Что с клоном? – отрывисто роняет Степан, заводя меня в кабинет. Вслед за нами вползает и остальная публика.
Степа усаживает меня в свое кресло. Сам становится сзади. Видимо, нервничает сильно и усидеть не может на месте. Просит принести чаю и закусок и строго настрого напутствует. – Тут не курить… Информация точная? – повторяет зло.
- Да, Степа, точная, - кивает Петр Васильевич. – В коме он. Гипертонический криз. В больничку перевели, но на этом все. Сам понимаешь. Говорят, не жилец.
- Так говорят? Или не жилец? – отходит ко окну Степан. Сунув кулаки в карманы широких тренировочных штанов, обводит злым взглядом собравшихся. Мажет по мне и осекается. Молчит, видимо ругается мысленно. А потом заявляет спокойно. – Если он дышит еще, срочно к нему лучших врачей вертолетом. Озолотим, если спасут. Сейчас главное, оживить.
- Степ, ну я думал, - бубнит недовольно Сохнов. – Это же спалиться можно.
- А ты про меня подумал? Это я там лежу. Я! – срывается на крик Степан. – Ты про нее подумал? – указывает на меня. – А о бизнесе моем? Кому он достанется после моей официальной смерти? Матери? Я на ней жениться должен, чтобы свое вернуть?
