– Договор с Русланой уже подписан. Согласно разделу второму пункт семь, я не имею права вмешиваться в дела компании, в которой работает, либо которая принадлежит полностью или частично гражданке Громовой. Извините, Михаил Данилович, но у меня собственный бизнес, – пояснил я свою позицию.
– Тоже мне, бизнес, жопой трясти, – четко расслышал я бормотание старика.
Спокойно, Проша, главное, не идти на открытый конфликт. Громов – это не добрый братец Рома, которого можно послать за такую фразу.
– Почему бы и не потрясти, если жопа хороша и за нее отлично платят, – ответил я.
Мысленно уже представил, как Громов сжимает массивный кулак и сносит мне челюсть. Сам, без вмешательства охраны. А я ничего ему не сделаю в ответ. И не потому, что мужик – шире в плечах и старше на тридцать лет. Просто потому, что он отец моей будущей жены.
Вместо этого Громов поднялся со своего места. Вновь подошел к бару. На этот раз не спрашивая, плеснул выпивку в два стакана. Кивнул на один. Второй взял сам.
– Парни отвезут. Или здесь переночуете. Места валом, – спокойно произнес Громов.
Что ж, кажется, у меня будет тяжелый год. А с таким тестем – вполне возможно, что и адский.
– Чем Дима «подловил» тебя? Чем надавил? – полюбопытствовал Громов, когда я осушил порцию бурбона.
– Хотел бы я сказать, что долгами. Вроде как вляпался я по самые уши. А Дмитрий Максимович мне подкинул нужную сумму. Просто, чтобы вас порадовать, Михаил Данилович. Вы бы поверили, позлорадствовали, сказав, что трясти жопой – невыгодная профессия. Но нет, огорчу вас. Долгов у меня нет. И сам я не бедствую, – хмыкнул я, разглядывая янтарный напиток, который вновь оказался в моем стакане при активном участии Громова, а после добавил: – Считайте меня чертовым самаритянином. Львовский попросил, я не смог отказаться.
– Ну и дебил, – усмехнулся Громов и оформил третью порцию.
Я обреченно вздохнул. Взглянул на бутылку в руках Громова. Мдааа. Лучше бы будущий тесть вмазал мне по ребрам или по лицу, чем испытывал на прочность элитным алкоголем.
Папа с Прохором закрылись в кабинете. А я поняла одну важную вещь: где-то мой план дал осечку. Все должно было быть совсем не так. Реми – для отвода глаз. Всего лишь небольшая формальность, которая продлиться один год. Но именно сейчас мой отец говорит с Прохором. А я не была уверена в том, что Реми переживет папину «беседу».
– Не волнуйся, Русенька, папа не станет калечить твоего кавалера, – миролюбиво произнесла мама, выбирая подходящее место для подарка, принесенного Прохором. – Ты ведь знаешь отца. У него доброе сердце.
– Угу, зато рука тяжелая, – пробормотала я, в моих мыслях папа методичными ударами подправлял нос Реми.
– Пойдем на кухню, Руслана, – предложила мамочка. – Я отпустила экономку. А пора накрывать на стол.
За привычными заботами понадеялась немного отвлечься от тревожных мыслей. Мужчин слишком долго не было. И я уже планировала выдумать предлог, чтобы ворваться в отцовский кабинет спасать Реми.
Предлог нашелся сам. Но не для внезапного и неотложного разговора с отцом. А для разговора со мной.
– Влад приехал, – заметила моя Эмма Петровна, бросив взгляд на монитор транслирующих видео уличных камер.
– Принесла нелегкая, – вздохнула я.
– Ты с ним поосторожнее, дочка, – нахмурилась она, я же впервые задумалась над отношением моих родителей к Неверскому. Раньше мне казалось, что мама пророчит Влада мне в мужья. Теперь же я очень сильно засомневалась и пожалела, что раньше не поднимала этой темы в наших беседах. Возможно, все могло было сложиться иначе.
Неверский появился на пороге кухни. Удивительно, но в руках Влад держал два букета цветов.
– Эмма Петровна, добрый вечер, – вежливо кивнул Неверский и протянул маме цветы.
Я скрестила руки на груди. Принимать от Влада букет я не собиралась. Вздернула подбородок и ждала действий Неверского.
В стенах родительского дома я чувствовала себя в безопасности. Никто из чужих не пройдет мимо охраны. К тому же еще с детства я знала все отцовские тайники, в которых было припрятано оружие. Разумеется, пускать его в ход при разговоре с Владом я не собиралась. Но предательская мысль мелькнула. Совершенно некстати.
