- Слышь, Андрей Витальевич, давай его на пару разложим, - предложил он, - я от его попки уже год с ума схожу, - пьяно пожаловался он.
- Заткнись, идиот! – заорал я, выведенный из себя.
- Сам заткнись! – заорал он в ответ. – Целку, сука, строил, я вокруг него как дурак прыгал, а он перед первым же встречным ноги раздвигать готов! Чем мой-то хуй тебя не устроил?!
Комбат хоть и отличался железными нервами, но не стерпел и врезал придурку в солнечное сплетение и затем, чтобы сбросить напряжение стукнул кулаком в стену. Так бы осталось это «маленькое недоразумение» секретом мужского туалета, если бы не журналисты, которые сбежались на крики как стервятники. Гоша, пьяный в сосиску, умудрился, падая, разбить себе нос и теперь заливал кровищей светлый кафельный пол, делая картину произошедшего совершенно жуткой. Со стороны казалось, что в конец озверевший Андрис отметелил Гошу до полусмерти, и разбитые костяшки пальцев говорили об этом же.
Блять, два мужика подрались из-за «дамы». Сомнительная честь, однако – выступать предметом поединка. Какой только бред не лезет в голову, когда понимаешь, что вот он, звездец во всей своей красе. Журналисты, гендиректор, его зам, сотрудники… Как они все поместились на сравнительно небольшой площадке перед туалетом? Господи, опять туалет, кажется, у меня на эти общественные заведения начнется самая настоящая аллергия.
Губы генерального были плотно сжаты, желваки ходили на заострившемся от ярости лице так, что было страшно.
- Вы уволены! – прозвучал в тишине его голос.
Гоша оскалился, радуясь, что нам прилетело.
- И ты тоже! – повернулся к нему гендиректор, - мне на фирме пидоры не нужны! – развернулся и вышел, печатая шаг.
Терять нам было уже нечего и мы, взявшись за руки, переплетя плотно пальцы, покинули зал под пристальными и нездорово-любопытными взглядами присутствующих.
Глава 26
Народ расступался перед нами, как Красное море перед Моисеем, как будто люди боялись случайно прикоснуться к нам, зараженным неизвестной смертельной болезнью. Хотелось кричать, что вирус гомосексуализма – это их больная фантазия, его нет в природе и, соответственно, заразиться им при прикосновении или воздушно-капельным путем невозможно.
К сожалению, наш эффектный уход с гордо поднятыми головами сразу на улицу был невозможен – зима, чтоб ее. Пришлось идти за теплой одеждой, натыкаясь тут и там на сотрудников и их жадно-любопытные взгляды, а учитывая, что Андрис мою руку так и не отпустил, то разговоров им хватит до следующего Нового года.
Мы молчали: говорить было не о чем, да и чужих ушей вокруг было слишком много. В коридоре нас догнал коротышка Карл.
- Господа, минуточку внимания, - он резво заскочил вместе с нами в лифт.
- Да, господин Шахтенмайер, - вежливо отозвался я.
- Послушайте, я знаю, насколько гомофобна среда в России, вряд ли вас оставят в покое, поэтому приглашаю вас работать в Бремен.
Сказать, что я офигел, это ничего не сказать. На лице комбата не дрогнул ни один мускул. Та-ак…
- Простите, это предложение относится к нам обоим? – ненавязчиво уточнил я.
Надо отдать должное Карлу, сориентировался он мгновенно.
- Конечно.
- Мы подумаем, - разлепил губы Андрис.
Все он понял, психолог чертов.
- Да, да, - закивал Карл, - подумайте, - и вручил нам по своей визитке, на которой значился знакомый наизусть номер телефона.
Всю дорогу до дома мы молчали, думая о том, что произошло сегодня. Вот уж правильно говорят: человек предполагает, а бог располагает. Только мы уверовали в то, что все будет хорошо и жизнь наладилась, как вот оно, привалило по полной программе.
- Ты понимаешь, что завтра придется поехать в отдел кадров и написать заявление об уходе? Выдержишь? – Андрис прижал меня к себе и закутал одеялом, как будто желая укрыть от всех невзгод.
- Куда денусь, - ответил я, - только я не понимаю, нахрена писать самому заявление? Пусть увольняет сам! А мы потом его по судам, по судам! – мстительно добавил я.
- Костя, иногда ты такой наивный, - он грустно улыбнулся и взъерошил мои волосы. – Лучше самому уйти с гордо поднятой головой и без нервотрепки, чем ежесекундно ожидать подвоха. Поверь, существует много способов избавиться от неугодных сотрудников. Задержался с обеда на пять минут – составляется акт, пожаловался клиент на твою грубость – акт. Это я так, к примеру. В результате увольнение или за профнепригодность, или за прогулы, а может быть, еще за что-то, но все подкреплено будет документально. Так что обращайся мы хоть в Европейский суд по правам человека, не добьемся все равно ничего. К тому же ты готов находиться постоянно в обстановке нездорового интереса к своей личной жизни?
Я посмотрел на свою «личную жизнь» и помотал головой – не готов.
- Вот то-то и оно. Законы и правила сами по себе, а реальная жизнь… - он не закончил и потянулся губами ко мне.
