— Виталь, не надо. — отодвинув меня немного в сторону произнесла она. — Бедненький, как ты вообще стоишь-то? — и при этих словах на ее глазах выступили слезы.
Я и сам еле сдерживался, что бы не заплакать, но только от обиды. Совсем не давно, я и не мог себе представить, что такой человек, как Оля, может плакать. Но она плакала. Первый раз от боязни потерять Андрея, а второй сейчас. И оба эти случая ни как не были связаны со мной. От осознания этого я почувствовал, как мои глаза оказываться на «мокром месте».
— Оля. — я бросился к ней и крепко обнял ее.
Я специально начал закручиваться в объятиях и смог оттащить ее поближе к своей машине, а затем прижав ее к ней спиной, снова попробовал поцеловать. Страсть вспыхивала во мне и я не мог себя контролировать. Оля же пыталась держаться. Она позволяла осыпать ее шею поцелуями, как тогда в клубе, но как только мне стоило опустить руки ниже, всячески меня сдерживала. Тогда я перехватил ее руку и снова «заглянул внутрь»:
— Сейчас ты будешь отвечать на мои вопросы только правдой, поняла?
— Да. — ответила она.
Даже сейчас, когда она находилась без движения, без той живости, которая меня пленила, она все равно была для меня той единственной, которой сейчас я мог все простить. Все зависело лишь от того, что она сейчас мне скажет:
— Я симпатичен тебе как мужчина?
— Нет. — сухо ответила она, и это отразилось мощной пощечиной в моей голове. Я не мог это принять. Как вообще это возможно?
— Неправильный вопрос. — вмешался мой внутренний голос. — Ты задал не правильный вопрос. Это же девушки, у них все по другому. То им нравиться Сергей Лазарев, то могут заявить, что мужчина должен быть симпатичней обезьяны. Она согласилась с тобой встречаться, а это уже о многом значит. Продолжай ее продавливать.
Но я с трудом соображал. Я так и не смог подобрать в голове подходящий вопрос, поэтому спросил:
— Ты меня любишь? — адресовал я свой вопрос Оли.
— Нет.
— А любила? — уточнил я.
— Нет.
— А можешь полюбить?
— Нет. — снова ответила она, и каждое ее нет, было гвоздем в крышку моего гроба. Я буквально видел как они забивались с каждым ее отказом.
— Я тебе не нравлюсь, ты меня никогда не полюбишь, зачем же ты со мной встречалась?
— Из-за денег.
— Что? — выходя из себя спросил я. — Из-за каких денег? У меня же ничего нету.
— Я знаю, что ты очень обеспеченный человек и надеялась, что в дальнейшем ты сможешь помочь моему брату.
— Только из-за этого?
— Да.
Я стоял и смотрел на нее, и абсолютно ни как не мог поверить в правдивость ее слов. Я уже не мог сдерживаться и из моих глаз бежали слезы. Я держал ее за руку не отпуская и не обращая ни какого внимания на нестерпимую боль. Сейчас ее вовсю заглушала боль духовная. Я смотрел на ее кукольное лицо и не мог поверить в то, что она все это время меня обманывала. Сострадание и жалость к ней сменялись яростью и похотью.
— Сейчас, ты будешь полностью повиноваться мне. — сказал я, пытаясь вытереть гипсом слезы.
