Воракис делает театральную паузу в расчете на мою дальнейшую реакцию. И она не замедлила себя ждать. Придвигаюсь в волнении ближе:
— Какой? Как я могу его одолеть?..
Воракис со своей чарующей улыбкой откидывается на спинку обитого велюром кресла.
— А вот за эту информацию я попрошу от Вас оплату, Ардинаэль.
Берет пустой бокал, демонстративно поднимая его перед собой. И застывает, пронзенный белым магическим клинком из внезапно возникшего портала позади себя.
Грорш бы подрал все эти великосветские развлечения! Впрочем, для Ронарда они никогда таковыми не были — работа, не больше. Политика. Организованная охота на голодных весенних ульвов — очередная сценка в большой игре. Она необходима, тоже традиция. Имитация совместного боя против внешнего врага, бок о бок с союзниками.
Впрочем, это не мешает демонстрировать союзникам и собственную доблесть, смелость, хитрость. Игры выросших мальчиков, кто первым добычу загонит, кто не упустит своего?
Оба шахина хороши — ловкие, бесстрашные, от Джемрена переняли. Младший, Джааль, попроще, еще не угас в нем юношеский пыл, бросается на зверя открыто, не прячется. Наследник Аслан прежде думает, осторожен, хитер. Но и первый ульв за ним — матерый зверь загнан в продуманную ловушку, не убежать. Об унвартах и говорить нечего — с ними в охотничьем искусстве никто не сравнится.
Охрана по периметру безмолвными тенями, да и сам Ронард бдит. Хотя мыслями совсем в другом месте. Рядом с той, чей нежный образ душу на части рвет. Как только мог быть таким слепцом! С ума сходил, ревновал, а все напрасно. Чужим словам поверил, язык тела распознать не мог. Хваленый дар молчал, разбился о внезапную любовь — сам, сам теперь… Почувствуй, как другие живут без шестого чувства, без этой твоей сверхинтуиции. Вот и принимал, неуверенный, внезапно подкошенный, ее робость и трепет за страх и неприятие. Нердес и тот смеялся, будто больше мог видеть. А видел же, как оказалось. А как сам прозрел, так защемило, нахлынуло…
И трепет ее от прикосновений — не отвращение, не страх: сама сгорает… Сколько страсти! Смело все стены, захлестнуло, слились в одном порыве, остро, аж до боли. Не робкие объятья, ураган! Плотина рухнула, накрыло…
Охота, ульвы — неважно все, дождаться б только вечера. И вновь быть рядом, зарыться в серебро волос, обнять податливые плечи. И никуда не отпускать.
Торопливый душ, сменить одежду. Сегодня маскарад, любимый многими. Еще бы — всем нравится нацепить личину. А то, что под ней свои, корнями вросшие — не оторвать, не важно. Пусть играют. Главное, что с
В предвкушении волнующей встречи отправился к гостям. Ждет ли она его так же, выискивает среди безликих масок? Ему и искать не нужно, не спрячется. По запаху, всей кожей, как те же ульвы.
По пути встретил племянника. Аландес в последнее время нервный, дерганый. Они и прежде не были особо близки, а с момента поступления наследника в Ровельхейм, отношения порядком подпортились. По просьба Нердеса Ронард приглядывал в Академии за распущенным нахалом, но здесь, во дворце, — увольте. И без дяди есть кому с наследником нянчиться.
А причина натянутости все та же. Заносчивый Аландес не стерпел, что по носу щелкнули. Как это так, родной дядюшка против пошел, вытащил-таки обратно безродную «пустышку» из той дыры, куда она забилась, вернул в Академию. Чуть Академию после не разнесла, и что? Только еще больше носиться с ней стал. Его, боевого мага и будущего императора в сторону задвинул, лично ее обучать начал. А наследник давай, становись на одну ступеньку с прочими… Все нехитрые обиды Аландеса Ронард прекрасно видел. Повзрослеет еще. А пока — мимо ушей подростковый сарказм и насмешки.
— Ты должен был присутствовать на дневной охоте, Аландес, это был важный выезд.
— Голова разболелась, дорогой дядюшка, — кисло ответил тот. — Впрочем, с такими гостями немудрено.
— Это был хороший шанс поближе узнать наследного шахина. И кто знает, среди этих унвартов тоже наверняка есть будущий астарх. Учись дипломатии у своего отца, тебе в будущем придется считаться с этими людьми. Хотя мне ли тебе об этом напоминать…
— Именно, дядюшка. Зато ты, смотрю, с ними — ближе некуда, — неожиданно злобно произнес Аландес. — У меня ведь, дядя Ронард, тоже глаза и уши во дворце есть. Так Нит-Истр облагодетельствовать — не верю, что это отца идея… И как, сработало? Этой ночью оприходовал наконец? Но что-то сиротка не особо счастлива…
Ронард бьет наотмашь, Аландес багровеет от звонкой оплеухи. Ниже на полголовы, но сейчас смотрит на дядю свысока, с ненавистью, цедит сквозь зубы.
— Это был последний раз, дядя. Я — будущий император, не забывай… А ты никто, бастард, пригретый братом. Предупреждаю, лучше бы Нит-Истр держаться от дворца подальше. А если ты настолько обезумел, что посмеешь… если даже мысль допустишь — ввести ее в семью… ты пожалеешь. Клянусь.
