Гроршевы уши, Хельме ведь рассказывал, как к незнакомым самаконцам обращаться, а все из головы вылетело! Глаза у парня округлились, а я почувствовала, что краснею как помидор. Вот же опозорилась…
— Я просто хочу в зимний сад попасть, а как — не знаю! Подумала, что напрямик проще всего будет, а то я устала уже выходы или нужный путь искать! — выпалила как на духу. И, опомнившись, добавила со всей скупо отпущенной мне кротостью. — Простите мне мою грубость и невежество!
Южанин похлопал своими красивыми ресницами и расхохотался.
— Аргх-х, вот ведь истинная дочь Леса! И ты в таком красивом платье собралась через эти заросли к саду продираться? Не жалко? Кючюк-азгын-ханим! Так и буду тебя звать!
— Что это значит? — растерялась я.
Вроде на одном языке говорим, а какие-то слова все равно далеко друг от друга разбежались. Обидные, наверно. И чего он сразу тыкает?
— То и значит! — продолжал смеяться парень. — Маленькая дикая госпожа! Пойдем, кючюк-азгын-ханим, провожу тебя до сада.
По пути и познакомились. Нормальный оказался парень!
— Меня зовут Джааль, я второй сын шаха Джемрена. Я старше тебя, поэтому обращайся ко мне Джааль-надим.
— Очень приятно, Джааль-надим. А почему ко мне сразу так грубо, на «ты» обращаетесь? Потому что Вы старше?
— Грубо? Тебе «ханим» недостаточно?! И что еще за «мы», я тут один вроде… А-а…
Вот же удивительная культура! В Самаконе все, оказывается, тыкают. Главное, правильное обращение после имени добавлять, в нем все уважение и есть. Зато они с нашего «Вы» смеются. Как так, человек один, а обращаются к нему, как к нескольким! И «кючюк-азгын-ханим» вовсе не обидным оказалось. «Азгын» — так ко всем жителям Леса обращаются, означает «дикий, свирепый». Унвартам такое должно быть лестно. А «кючюк» — маленькая, младшая. Да ведь так оно и есть.
Джааль любезно просветил как и к кому обращаться, если захочу уважение проявить. А так «господина» и «госпожи» достаточно, если не запомню.
Расстались за недолгую прогулку уже «аркадашым», приятелями. Выходит, врут все про самаконцев? Что горделивые и обидчивые. Совсем мне Джааль таким не показался. И позавтракала вкусно, и знакомство новое завела, и платье по кустам рвать не пришлось.
Омрачила утро разве что встреча с Аландесом, наткнулась случайно. Тот как-то дернулся при встрече, но ничего не сказал, даже не поздоровался, лишь ускорил шаг. Чего такой нервный? И место какое-то безлюдное, забрела опять не туда в поисках Анхельма. Если нельзя сюда гостям, так сказал бы. Он вроде хамить не стесняется. Пожала плечами да пошла дальше, чуть не налетев на ясноглазую Элмас-шах-ханим. А вот она здесь зачем? Я думала, самаконские женщины поодиночке вообще не ходят.
Вежливо извинилась за невнимательность, не забыв поблагодарить за приглашение за чай. Чуть язык не сломала, пытаясь ответить в том же любезном тоне. И поскорее оттуда. Ну их всех с этим зубодробительным политесом. И к обеду тоже переодеваться не стану, платьев не напасешься!
Анхельма только перед обедом и разыскала. Надо про какие-нибудь артефакты связи почитать, но такие, чтобы без слез престарелых девственниц безлунной ночью в производстве, попроще. А то куда это годится, полдня мансу под хвост. Архив не обнаружила, Хельме и того с трудом нашла.
— Все, джаним, я от тебя ни на шаг! — твердо заявила другу.
— Джаним? — улыбнулся Анхельм. — Это еще что?
— Это меня сегодня научили. Означает «душа моя». Ну, я про наше родство душ в триангле… Хорошо ведь звучит, да?
— Мне нравится… джаним. Тогда пойдем обедать, джаним, проголодалась поди?
— Очень!
Та же помпезная обеденная зала. С той разницей, что теперь столы стоят по-другому, заменили длинные ряды на круглые островки, за каждым человек семь-десять поместится. На входе гостей деликатно направляют тени-распорядители в ведомом только им одним порядке. И смотрю, уже все вперемешку сидят. Это вчера как-то негласно на три стороны поделились, каждый к своим жался, а теперь — регламент.
Трапеза снова неофициальная, а смотри ты — и гости, и хозяева в полном составе. Интересно, по какому принципу рассаживают? Если по возрасту, то хорошо, с молодежью как-то проще общий язык за столом найти. А посадят с какой-нибудь престарелой тетушкой императора, тогда только и делай, что за манерами своими следи. Так ведь и голодной остаться можно!
Распорядитель тихо указал нам с Хельме на центральный овальный стол, самый большой. «Ближний круг», так он его назвал. Нам точно сюда, ничего не перепутал? Но Мекса уже махнула оттуда рукой, вызвав оторопь своим непосредственным жестом у чопорных имперцев старшего поколения.
