Юля поддалась кратковременной панике и заметалась. Теперь тьма вокруг уже не казалась безопасной, мягкой и спокойной.
Мужской силуэт всё ещё тянул к ней руку, и Юля поспешно за неё схватилась. Яровзор это или нет, но Юля решила разбираться с проблемами где-нибудь в настоящем, а не оставаться непонятно где в подвисшем состоянии облачка.
Она как будто нырнула внутри силуэта и…
Очнулась.
— Княжны-то без тебя разъехались-разлетелись, по разные стороны разошлись, думы думают, да всё нерадостные. А злодей-то так и не пойман, всё злодействует, окаянный! Ты вернись да расскажи, кто посмел злоумышлять да промышлять недоброе. Я верну тебе и летник, и гривну, чтобы хранила тебя да оберегала впредь. Ты только возвращайся. К нам. Ко мне, — услышала и увидела Юля самозабвенные завывания сестры.
Значит, это ей точно не пригрезилось.
Стоило пошевелиться, как заплаканная Добрынка кинулась к ней.
— Юлка! Ты как? В порядке?
Юля кивнула, оглядывалась по сторонам. Она лежала в полумраке большой пещеры, освещённой магическими факелами. Вокруг неё был широкий «закуток» из ширм. Рядом Добрынка, в ногах — чернокожий парень, которого она даже сразу и не заметила, а заметив — успела испугаться, так как тот почти сливался со стенами в плохо освещённом помещении, и одежду тоже предпочитал тёмную.
Из-за ширмы к ней вышли Ягира, Матара Ойя — соседка по блоку пещер в общежитии у девчонок, и ещё один незнакомый парень, который терялся на фоне поднявшегося, видимо, с колен чернокожего здоровяка. Тот оказался высоким и мощным, как актёр, который ещё в «Зелёной миле» снимался, правда, с оттенком кожи гораздо темнее, похожий на тот, что у Матары — эбеновый, то есть угольно-чёрный.
— Она очнулась, дело сделано, — басовитым глубоким голосом сказал Ягире этот здоровяк.
— С тобой рассчитаются позже, Эмем, — кивнула Ягира, а Юля оглядывалась в поисках подруг. В животе разлился страх. А что, если после того поцелуя, о котором она вспомнила, девчонки решили разорвать с ней все отношения? Что там Добрынка-то стенала, что-то вроде дум безрадостных и что разлетелись в разные стороны. Ну точно… Она с какого-то перепугу Яровзора поцеловала, Ожега её прибила, Озара не одобрила и, наверное, организовала Ягиру как сиделку и пошла всё разруливать с ректором, а Оляна переживает за сестёр и где-нибудь читает в одиночестве или с этими своими новыми кавалерами, которые её пожирают одними взглядами так, что на ней одежда дымится.
Хотя нет… что-то вроде про злодея было… Или это про Яровзора? Может, это он её поцеловал и в кусты? Нет, быть такого не может…
— Я… — разлепила губы Юля, чтобы спросить как и что, и закашлялась, в горле оказалось настолько сухо, будто она не целовала кого-то, а съела пару килограммов песка прямиком из Сахары. — Пи… — просипела Юля, и Добрынка подорвалась за водой, которую Юля выхлебала почти целый кувшин, ощущая, как к ней возвращается влага и жизнь. Правда, навалилась усталость, и Юля медленно моргнула.
— Теперь она будет просто спать, восстанавливая силы. До зауры точно, — пробасил чернокожий здоровяк. Вроде бы Эмем… Это Юля услышала уже сквозь сон, увидев, как Эмем, а вместе с ним и Матара Ойя удалились. Остались Ягира, Добрынка и тот неприметный парень. Юля подумала, что, скорее всего, она находилась в аналоге Хогвартского Больничного крыла. И возможно, парень — какой-то ассистент или помощник Муреша Арджешовича, которого оставили за ней присматривать.
На второй год обучения Юля уже чуть растеряла очарование «магическим учебным заведением» и усвоила, что Змейлор — это совсем не Хогвартс, а если и чем-то похож, то, скорее всего, в худшую сторону. Даже учитывая, что история про Гарри Поттера отнюдь не волшебная сказка, но, наверное, в больничном крыле всё же должны были быть какие-нибудь целители на практике, старшекурсники или вроде того. С этой мыслью Юля провалилась в сон.
Проснулась Юля, почувствовав пристальный взгляд, и, подглядев из-под ресниц, поняла, что возле её постели сидит тот парень, которого она приняла за помощника целителя. И он держал её за руку, чуть поглаживая большим пальцем. Теперь появились сомнения, что помощник стал бы сидеть подле неё и ещё за ручку держать. Невольно вспомнился тот голос, к которому она с большим интересом прислушивалась, чем к причитаниям сестры. Кажется, тот говорил о том, что…
Юля вздрогнула и выдернула руку.
