— Вчера вы просили меня не проводить параллелей между вами и теми, кто до вас сидел за этим столом. Сегодня вы прибегаете к примитивным уловкам. Вам необходимо время, чтобы перестроиться. Не ожидали столь крутого перелома? Я вас понимаю. Тем не менее жду ответа на свои вопросы. В том, что у вас прекрасная память, я убедился, читая ваши записи.
— Эта фотография… Она сделана седьмого января в Мюнхене.
— Правильно. И рядом с вами на ней Фрэд Брас. Как всегда самоуверенный, улыбающийся американец. Вы видите? Он откровенно рад. Ему удалось договориться с вами. Хотите знать — о чем?
— Не надо.
— Нет, почему же? Давайте продолжим наш с вами разговор в том же неторопливо-рассудительном тоне. Только на этот раз обо всем.
— Я устал. Всю ночь мне пришлось работать над записями.
— У вас будет возможность отдохнуть в ожидании суда и приговора. Так что обойдемся без ссылок на усталость — это всего лишь ход. Когда вы сделали ставку на новых хозяев?
— После Сталинграда.
— Вы сами искали встреч с американцем?
— Нет, меня нашел Фрэд.
— И послал к своим союзникам, то есть к нам, чтобы вы помогли ему найти пропавшего агента, ловко, как ему показалось, избежавшего провала, укрывшегося в одном из лагерей для заключенных под видом раскаявшегося агента абвера?
— Да.
— Вы стали не очень разговорчивым.
— Мне не удалось найти этого агента.
— Весной, когда вы инспектировали химслужбы наших подразделений?
— Да.
— И тогда вы решили, по совету Фрэда конечно, повторить путь Александра Чертковского, агента-двойника, работавшего на немцев и американцев, но более всего на Фрэда, которому и вы продали своих хозяев?
— Да.
— Что ж, вернемся к началу разговора. Только теперь разговор должен быть по-настоящему искренним.
Допрос длился долго. Логинову интересно было и смотреть, и слушать, но его вызвал Груздев. Начальник штаба тоже ждал результатов допроса.
Груздев встретил Логинова вопросом.
— Что выяснили?
— Гитлеровцы действительно перехватили группу Илья Николаевич, — стал рассказывать Логинов. — Партизан было трое. В перестрелке погиб все-таки один, а не двое, как сказал Элендорфен в первый раз. Второй умер во время допроса. Третий не выдержал пыток, рассказал о задании.
— Агенту известно хоть что-то о дислокации бригады?
— Нет.
— Ему можно верить?
— Гладышев считает, что вполне. Агент раскрыт в главном, ему нет смысла таиться в мелочах.
— Он проявил обстановку по Глуховску?
— Не так хорошо, как хотелось бы.
— Ему известно хоть что-то о группе Речкина?
— Нет, но о районе, из которого от Речкина получена радиограмма, он кое-что прояснил. Если бы посланцам Солдатова удалось добраться до нас, то партизаны ожидали бы своих товарищей и радиста в деревне Ольховка Сарычевского лесного массива, прилегающего к Шагорским болотам. Именно оттуда Речкин передал последнюю радиограмму. Судя по показаниям агента, гитлеровцы провели в Ольховке акцию. Они должны были захватить партизан, сжечь деревню, уничтожить жителей. Создать вакуум. С тем, чтобы лжепартизану, этому Элендорфену, легче было привести на условленное место наших посланцев и радиста.
— Вы думаете, группа оказалась в центре карательной операции гитлеровцев?
— Подобной возможности не исключаю, Илья Николаевич. Могли не выдержать, ввязаться в бой.
— Есть ли новые данные по Глуховскому подполью?
— Нет. Только сообщение об аресте Фосса. О нем я вам докладывал.
— Что намерены предпринять?
— Готовим новую группу для заброски в предполагаемый район действия бригады Солдатова.
Письмо и другие документы обнаружены в планшете неопознанного офицера СС, погибшего во время налета партизан на гарнизон города Глуховска летом сорок третьего года.
